Не могу понять, как это произошло, но с папой я познакомился только в 18 лет

Караван историйРепортаж

Иван Волков. Мои Покровские ворота

До сих пор не могу понять, как это произошло, но с папой я познакомился только в восемнадцать лет. Обычно такие истории принято считать мелодрамами или вообще трагедиями. Наше объединение с папиной семьей было очень радостным, мы до сих пор взапой общаемся.

Беседовала Елена Михайлина

Фото: Л. Волкова

Про вас говорили: у Ивана узнаваемые глаза Ольги Волковой, лицо нервное, как у отца — Николая Волкова. Вы активно играли в кино и на сцене, а потом — раз! — и пропали...

— Четыре года назад случился сложный период. Все как-то совпало. В «А.Р.Т.О.» («Актерское режиссерское театральное общество». — Прим. ред.) было много работы, мы впахивали плюс материал взяли тяжелый. Складывалось ощущение, что отдаешь больше, чем получаешь. Там еще зал камерный, приходят двадцать-тридцать человек. И дистанции никакой — нос к носу, очень маленькое пространство. Все давило. Как говаривал педагог моей супруги: «Грустный актер — это ЧП». Как раз про меня в то время. Наверное, такие настроения были связаны с внутренним кризисом... Переходным возрастом, что ли. В общем, произошел такой нехороший трезвяк.

Когда есть момент непонимания во имя чего и зачем, лучше уйти из профессии или взять паузу. И я начал думать над альтернативами. Фотографией серьезно увлекся, делал студийные съемки. Попробовал себя в звукорежиссуре, вернулся в музыку — стал писать для спектаклей. Так или иначе это все связано с творчеством. Актерскую форму поддерживаю в антрепризных спектаклях. В общем, не пропал я. Просто на данный момент больше работаю в иных качествах. В кино пока музыкального опыта не так много — пять раз выступал в роли композитора, однажды звукорежиссером, но хотел бы развиваться и в этом направлении.

— А что значит «вернулся в музыку»?

— На самом деле первое образование у меня самое что ни на есть музыкальное, просто с ним не очень сложилось. Сейчас понимаю, что по сути никуда я не возвращался, а всегда жил музыкой. И мир воспринимаю прежде всего ушами, а потом всем остальным. В детстве сам себе пел песенки на ночь, укачивал, пока не засыпал. Придумывал какие-то картинки, которые выстраивались в полноценный видеоряд. И обязательно его сопровождала музыка.

Когда был маленьким, у мамы, актрисы Ольги Волковой, шел бурный период работы в БДТ, и она частенько таскала меня с собой. Так что большую часть самых сильных детских эмоций я получил именно в театре. Пока мама репетировала, крутился в основном в костюмерном и бутафорском цехах, среди сабель и прочих интересных мальчику предметов. Смотрел спектакли с маминым участием все подряд — «Женитьбу Бальзаминова», «На всякого мудреца довольно простоты». «Смерть Тарелкина» до сих пор на пластинке переслушиваю. Вел я себя прилично, и однажды, лет в семь, меня даже задействовали в спектакле — заболел мальчик, участвовавший в постановке. Даже не вспомню, как она называлась... Алиса Фрейндлих читала какое-то письмо, а я должен был выскакивать из-под стола и стрелять в нее из игрушечного автомата. За эту роль похвалил сам Георгий Александрович Товстоногов. Мы с мамой вышли в театральный двор, Товстоногов сидел в своем «мерседесе», единственном тогда, кажется, на весь Питер, опустил стекло в машине и сказал: «Молодец».

На самом деле театральные запахи, неповторимый аромат старых намоленных кулис — все это проникает в кровь даже в нежном возрасте, когда ты совершенно ничего в этом не понимаешь. У мамы непростая актерская судьба, но она никогда открыто не говорила, что не хочет мне такой же: мол, профессия сложная, лотерея и все такое. Разве что деликатно старалась уберечь. Да мама и сама когда-то мечтала о музыке! Как ни странно, она более материальна — ты или владеешь инструментом, или нет. Без полутонов. В театре можешь вообще ни черта не делать, но обязательно отыщутся три человека, которые найдут в этом «гениальное». Слишком размыты критерии — не пощупать.

В общем, сначала мама привила любовь к театру, а потом спохватилась и потащила в музыку. Моего мнения, естественно, никто не спрашивал. Просто поставили перед фактом, что с третьего класса я перехожу в Хоровое училище имени Глинки, знаменитую питерскую капеллу — хор мальчиков.

Учился я, увы, так себе. Не задалось как-то. То ли моя подспудная нацеленность на театр сказалась не лучшим образом, то ли то, что пришел после обычной школы: ребята успели два года отзаниматься, а мне пришлось начинать с нуля. А я еще по характеру человек долго догоняющий, мне нужно много времени, чтобы разобраться... И потом, есть такая штука: ты можешь искренне любить что угодно, но когда ставят в рамки и помимо душевных порывов ты должен выполнять обязательную программу, ощущения меняются. Музыки это тоже касается.

Помимо основного хорового пения мы изучали дирижирование, сольфеджио, осваивали инструменты (у меня были фортепиано и флейта). С удовольствием я разве что пел. Нравилось, что хор много гастролирует, это позволяло получать яркие впечатления от новых мест. Но и музыка, конечно, цепляла. Пели мы как пионерские песни, так и классические произведения, в том числе на латыни.

В остальном же учился спустя рукава. И прогуливал, и вообще предпочитал заниматься своими делами. С поведением был провис. Впрочем, тут я как раз мало отличался от всех остальных. Представьте себе толпу мальчиков без каких-либо сдерживающих факторов в виде девочек. Кто бы что ни говорил, а девчонки — момент серьезный. Когда репетируешь в хоре, стоя по два урока подряд, поверьте, заводятся даже самые смирные. Естественно, наш хормейстер Федор Михайлович Козлов был строгим человеком, иначе никак. В капелле и по шее можно было получить, и по башке партитурой, а партитуры-то о-го-го какие... Это не больно, но выглядело жутковато. Помню, один из солистов расслабился на репетиции и в паузе тихонько болтал с товарищем. Так Федор Михайлович подошел, аккуратно снял с него очки, вручил их ему со словами: «Подержи, пожалуйста» — и с размаху залепил нотами оплеуху.

Я старался не попадаться. Но однажды перед концертом мы бесились в фойе и я не заметил, как сзади подошел Козлов. Схватил меня за плечо и валтузил как тряпичную куклу так, что я не понимал, где верх, где низ. Но и в голову не приходило жаловаться дома. Да и забывалось все моментально, никаких обид огромных не копилось, потому что если попадало, то всегда за дело. Сейчас вообще вспоминать смешно. Федора Михайловича все мы страшно уважали. При том уровне нагрузки, что нам давали, даже не знаю, возможно ли было иначе дисциплинировать хор, состоящий из одних пацанов с третьего по шестой класс.

Мама, конечно, переживала из-за того, что успевал я не блестяще. Ее постоянно вызывали, она отправляла со мной записки, что занята на репетициях. На самом деле ей несладко пришлось, грешен. Просто в какой-то момент я решил, что никаким классическим музыкантом не стану, и точка. В восьмом классе ушел на эстрадное отделение в училище имени Римского-Корсакова (вполне возможно, что сейчас его там уже нет), потом пару семестров в Ленинградском театральном провел. Затем оказался в Москве и поступил в ГИТИС.

— Знаю, вашему появлению в Москве предшествовала одна удивительная личная история. А как вы вообще до переезда в столицу жили в Питере?

— Хорошо жили. С мамой и отчимом дядей Володей, он был художником. По маме, которая много работала, скучал. Может, и песенки на ночь поэтому появились, но это к психоаналитикам вопросы. Вообще мои детские воспоминания о жизни в Питере очень теплые: мама вернулась, стоит в прихожей в своей заснеженной дубленке и я лечу со всех ног по коридору ее встречать. Считал дни до окончания гастролей, ждал до поздней ночи с премьер. С одной стороны, общения не хватало, конечно, с другой же — очень даже хватало. Дело ведь не в количестве произнесенных слов. Отец вообще молчал в основном. Но как он молчал!

Владимир Алексеевич Ховралев был главным художником Большого театра кукол
Фото: М. Клюев/7 дней

До сих пор не могу понять, как это произошло, но с родным папой я познакомился только в восемнадцать лет. Дядю Володю всегда звал именно так, и так же всегда знал, что у меня есть отец. Сколько себя помню, в моем столе лежал его портрет, который дала мама со словами: «Это твой папа Николай Волков, прекрасный актер и художник». Я был в курсе, что живет он в Москве. Мама много рассказывала о нем, о его легендарных театральных работах, восхищалась мастерством. Я о папе всегда думал с большим уважением и теплотой, но как-то на дистанции. И в тогдашней моей питерской жизни почему-то не было идеи эту дистанцию сократить. Так же как не приходило в голову мысли расспрашивать маму: почему он в Москве, а она в Ленинграде, как так получилось и вообще о моей истории появления на свет.

Так я дожил до шестнадцати лет. Время от времени мама рассказывала, как пересеклась с отцом на очередном проекте, однажды они общались на тему совместной работы... И был один очень стремный момент, когда мы гостили у друзей в Москве. Она спросила: «Ваня, ты не мог бы забрать пьесу со служебного входа Театра имени Маяковского?» Ну отчего бы и нет? «Просто подойди к вахтеру и скажи, что Николай Николаевич Волков оставил пьесу для Ольги Волковой», — напутствовала мама. Пошел с сыном друзей, маленьким Сашкой. Вахтерша, которая до этого увлеченно общалась по телефону, при виде меня невероятно оживилась. Произношу все, как мама просила, но вместо того чтобы отдать папку, женщина спрашивает:

— Вы сын Николая Николаевича?

Не врать же... Говорю:

— Да.

— Ой, как хорошо, что вы пришли!

И начинает вываливать на стол банки и свертки, в девяностых артистам выдавали всякие продуктовые наборы. Объясняю, что взять не могу, ну не возьму просто!.. Саша смотрит на меня с изумлением, потому что я нервничаю и как вести себя не знаю.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

7 живописных малых городов России 7 живописных малых городов России

Если вы ищете провинциальный колорит, стоит включить эти города в свои маршруты

Караван историй
Филипп Киркоров: Хочу, чтобы дети отвечали за свой выбор Филипп Киркоров: Хочу, чтобы дети отвечали за свой выбор

Интервью с эстрадным исполнителем Филиппом Киркоровым

Лиза
Письмо главного редактора Письмо главного редактора

Что, если сейчас спросить людей с разных концов света, что такое семья?

Правила жизни
Крис Пратт: Снова на охране Крис Пратт: Снова на охране

Крис Пратт – идеальный мужчина

Cosmopolitan
«Тётя Аврора» вылетела в три часа… «Тётя Аврора» вылетела в три часа…

Я как безумный метался и думал: мы или они? Мы или они?

Дилетант
Персона Персона

Арман Давлетяров, гендиректор МУЗ-ТВ

SNC
Мимо кассы Мимо кассы

Немного о мужских заначках

Добрые советы
Фавориты луны Фавориты луны

Большие белые акулы меняют стратегию своей охоты в зависимости от фаз луны

GEO
Истребитель мира Истребитель мира

«Самолет для пенсионеров» МиГ-31

Популярная механика
«Сколько раз выстрелила – не помню. Из какого револьвера – не скажу» «Сколько раз выстрелила – не помню. Из какого револьвера – не скажу»

Сегодня многие убеждены, что в Ленина стреляла эсерка Каплан

GALA Биография
Старый альбом Старый альбом

Солист группы Tesla Boy рассказывает о жизни своего дяди-футболиста

Esquire
Земля деловых романтиков Земля деловых романтиков

Гости Каталонии чувствуют себя здесь как дома

GEO
И снова на сверхзвуке И снова на сверхзвуке

Новое поколение пассажирских сверхзвуковых самолетов

Популярная механика
«Я ничего не чувствую»: как вернуть себе себя «Я ничего не чувствую»: как вернуть себе себя

Успеть все – таков девиз современности. Выкладываясь по полной программе на работе и дома, мы чувствуем, будто нас разобрали на кусочки. Тренер Ольга Армасова уверена, что, распределяя силы иначе, мы вернем себе цельность.

Psychologies
Космос | Памятник в пустоте Космос | Памятник в пустоте

Земные артефакты, покинувшие Солнечную систему

Мир Фантастики
Бегущие со смыслом Бегущие со смыслом

28 мая в Москве будет дан старт зеленому марафону «Бегущие сердца»

L’Officiel
Mercedes-Benz E-Class Mercedes-Benz E-Class

Купив подержанный Mercedes W212, вы получите высокий уровень комфорта

АвтоМир
Секретная Греция Секретная Греция

В майском номере Неллия Тогас знакомит нас со «своей» Грецией

Домашний Очаг
Влаж­ная фигура Влаж­ная фигура

Супермодель Рози Хантингтон-Уайтли о комплексах, бургерах и любви к себе

Glamour
Дети на стройке Дети на стройке

Борис Минц и сыновья превратили компанию в крупнейшего в стране владельца офисов

Forbes
Отель, где лопаются глаза Отель, где лопаются глаза

Самые чудны́е отели мира по цене от нуля до нескольких тысяч евро за ночь

Maxim
Инвалидное кресло Рузвельта Инвалидное кресло Рузвельта

Как Франклин Делано Рузвельт, получив паралич обеих ног, преодолел предрассудки

Дилетант
Коллективный аудитор Коллективный аудитор

CrowdSystems помогает брендам изучать аудиторию с помощью покупателей

Forbes
Чужая вселенная Чужая вселенная

Как мир ксеноморфов развивался в фильмах и играх

Игромания
Город планетарного масштаба Город планетарного масштаба

Весь мир превращается в единый гигантский мегаполис

Русский репортер
Когда родители «давят» на детей Когда родители «давят» на детей

Заложники родительской тревоги: на детей часто наваливается слишком тяжелый груз

Psychologies
Один из «Миллиардов»: кто вы в большом бизнесе Один из «Миллиардов»: кто вы в большом бизнесе

Сериал «Миллиарды» как пособие по выживанию в компании

Forbes
Они справляются с нагрузкой Они справляются с нагрузкой

Наши герои нашли способ выдерживать перегрузки

Psychologies
Весенние сны крейсера «Аврора» Весенние сны крейсера «Аврора»

Как крейсер «Аврора» оказался в центре социально-политических катаклизмов

Дилетант
Гуляй, шальная? Гуляй, шальная?

Чем сейчас живет Линдси Лохан и в чем причина ее духовного роста

L’Officiel
Открыть в приложении