Игорь Стравинский и Мадемуазель Шанель. Черно-белый роман
Об этих отношениях ни Коко Шанель, ни Игорь Стравинский никогда не заявляли официально. Он был женат, она переживала траур по самой большой любви в своей жизни. И все же многие сходятся во мнении, что роман был и два года, проведенных под одной крышей, для обоих не прошли бесследно.
С тех пор как у жены Стравинского Екатерины Носенко обнаружили туберкулез, композитор стремился вывезти семью на зиму из сырого Петербурга в Швейцарию. В стране, где в начале XX века каждый пятый умирал от этой болезни, были построены санатории и пансионаты для тех, кто мог себе позволить улучшить жизнь за счет смены климата. Чистейший горный воздух, солнце и физические упражнения творили чудеса: Екатерина расцветала, переставала кашлять, на щеках появлялся здоровый румянец.
Двое старших детей, Федор и Людмила, родились в Петербурге, двое младших, Святослав и Милена, — в Лозанне. С 1910 года Стравинские переезжали из одного съемного дома в другой, и композитор, устраивая очередной кабинет, тщательно проверял, соответствует ли тот всем необходимым условиям. Писать он мог только в абсолютной тишине, окна должны были закрываться плотно, чтобы с улицы не проникал шум. Во всех его кабинетах было место для книг, большого стола, удобного кресла.
Графический порядок удивлял всех, кто заходил в святая святых. Он царил на Английском проспекте в доме номер 26, где была написана музыка к балету «Жар-птица», в небольшой комнатке в деревушке Кларанс в Монтре, а потом и в кабинете в пансионате отеля «Шателар», где Стравинский впервые показал Дягилеву два отрывка из будущего балета «Петрушка» и написал «Весну священную». «Это потребность порядка, без которого ничего не может быть создано и с исчезновением которого все распадается на части. А всякий порядок требует принуждения... Только напрасно было бы видеть в этом помеху свободе. Напротив, сдержанность, ограничение способствуют расцвету этой свободы и только не дают ей перерождаться в откровенную распущенность», — писал Стравинский.
Работая над заказами Дягилева для Русских сезонов, композитор часто уезжал из тихой Швейцарии в Париж. «Жар-птица» в 1910-м и «Петрушка» в 1911-м сделали его всемирно известным, поэтому третий спектакль для премьеры 1913 года, «Весну священную», театральная общественность ждала с нетерпением.
Нервное перенапряжение, тревожные новости из России часто лишают его сна. «Ночью я могу спать, только если в комнату проникает луч света из соседнего помещения. Понятия не имею, как появилась эта потребность, хотя корни ее следует искать в моем раннем детстве... Источником света, который я пытаюсь воскресить в памяти, должно быть, служили кафельная печка в углу нашей комнаты, нагревавшаяся к ночи, или уличный фонарь под окном, выходившим на Крюков канал; поскольку отверстия в печной дверце иногда принимали вид угрожающих физиономий, полагаю, что успокоительно действовал свет от уличного фонаря».
Бессонницу он трансформирует в творческие прорывы. Ночью тихо, он пишет, ложится под утро, встает поздно, днем гуляет вдоль Женевского озера и вновь возвращается в кабинет, чтобы работать. В письмах к друзьям то и дело мелькают просьбы посоветовать лекарство от бессонницы.
Дня премьеры Стравинский ждет со священным трепетом и страхом провала. В 1912-м были плохо приняты публикой балеты «Синий бог» с музыкой Рейнальдо Ана в постановке Фокина и «Послеполуденный отдых фавна», поставленный Нижинским на музыку Клода Дебюсси. Избалованные рафинированными балетами зрители французской столицы первый посчитали слишком скучным и были оскорблены вторым из-за слишком откровенных сцен и плотно облегающих тела костюмов. «Мы имели неподходящего фавна с отвратительными движениями эротической животности и с жестами тяжкого бесстыдства. Вот и все, — писал главный редактор «Фигаро». — И справедливые свистки встретили слишком выразительную пантомиму этого тела плохо сложенного животного, отвратительного de face и еще более отвратительного в профиль».
Теперь же «Весна священная» в постановке Вацлава Нижинского должна была сломать каноны классического балета и в целом представление о привычном искусстве. В лихорадочном возбуждении был только Дягилев, остальные участники постановки готовились к скандалу. Он не заставил себя ждать.
29 мая 1913 года в Театре Елисейских Полей собрался цвет аристократии Парижа. Дамы в мехах и бриллиантах, господа в костюмах от дорогих кутюрье. С первого звука фагота в высоком регистре по залу пробежал недовольный шепот. Сен-Санс, которому тогда было уже 77 лет, спросил, что это за инструмент, и, услышав ответ, вышел из зала. Раздались резкие звуки в нерегулярном ритме, стремительная экспрессия аккордов создала эффект стихии, первобытной силы, взломавшей покой театрального зала. Зрители принялись кричать, топать, призывать прекратить оскорблять их и высокое искусство. Танцоры, несмотря ни на что, продолжали спектакль.
Начались перепалки и драки, оскорбления и свист. Когда в зал ворвалась полиция, происходящее меньше всего напоминало мирный вечер для богемной публики. Пока зрители бесновались, за кулисами на стуле стоял взбешенный Нижинский и «исступленно кричал танцующим: «шестнадцать, семнадцать, восемнадцать...» (у них был свой особый счет, чтобы отбивать такты). За платье его придерживал бледный Стравинский, опасаясь, что танцовщик упадет и получит травму. Дягилев командовал осветителям включать и выключать свет, надеясь, что это поможет угомонить публику...
Премьера была сорвана. Стравинский вместе с женой уехал из театра в подавленном состоянии. Самые страшные его предположения сбылись. Семь лет спустя он узнал, что в тот вечер с ним очень хотела познакомиться женщина, которую заворожила звучавшая музыка. Ее звали Коко Шанель.
Черный понедельник
День 22 декабря 1919 года раскроил жизнь Шанель на две половины. Артур Кейпел разбился на дороге из Парижа в Канны, куда он ехал отмечать Рождество. Авария произошла в департаменте Вар, в часе езды от точки назначения, на совершенно прямой дороге. По одной из версий, она была мокрой после дождя и в наступивших сумерках резкий незапланированный маневр привел к катастрофе. Машина слетела с дороги и врезалась в дерево. Непристегнутый Артур вылетел через лобовое стекло и получил травмы, несовместимые с жизнью. Понадобилось время, чтобы аварию заметили и пострадавшего доставили в больницу. Коко обо всем узнала уже ночью.
Жизнь подарила ей Артура в 1909-м, когда Шанель было 26 лет. Она трезво смотрела на жизнь. Живя с французским аристократом и наследником большого состояния Этьеном Бальсаном, Коко оказалась вовлечена в круг его состоятельных друзей, но никто не считал ее равной. Простушка из бедной семьи, брошенная родителями и воспитанная в монастыре, никогда не будет стоять на одной ступени с представителями голубой крови. Этьен ее содержал, вывозил на дорогие курорты, привил любовь к скачкам, но не собирался всерьез связывать с ней свою жизнь. Измены были частью их отношений, оба относились к ним спокойно. Гораздо тяжелее Коко переживала необходимость ужинать с прислугой, когда Этьен принимал у себя высокопоставленных гостей и не готов был представлять им свою любовницу.
Бальсан был первым, кому Шанель сообщила о желании открыть собственный бутик и продавать шляпки. Он воспринял это как неразумный каприз. Зато его друг Артур Кейпел заинтересовался не только красотой девушки, но и ее амбициями, крайне редкими для женщин того времени. У Коко была мечта выбраться из бедности и занять свое место среди сильных мира сего. Она хотела свободы — в деньгах, отношениях, творчестве, путешествиях. Такой же свободы, как у мужчин. Они зарабатывают, распоряжаются деньгами, реализуют свои амбиции и желания, в то время как затянутые в корсеты женщины следуют за ними, играя роль послушных матерей семейства, которых не интересует ничто за пределами их дома.
Шанель же интересовало все: деньги, бизнес, власть, отношения, красота, история, мода, искусство быть счастливой. Она собирала свою личность как сложную мозаику, надеясь однажды достичь совершенства. Ее распирала ярость из-за снисходительного отношения. Обесценивание из-за происхождения вызывало приступы удушья. Молодая женщина с трудом сдерживалась, чтобы не вступить в скандал, когда друзья Этьена равнодушно оглядывали ее с головы до ног, видя в ней исключительно игрушку любвеобильного богача. Когда Коко познакомилась с Артуром, то убедилась, что далеко не все так слепы.
Кейпел, которого все друзья звали просто Бой, был потомственным аристократом, представителем состоятельной семьи. Его отец заработал капиталы на торговле углем и судоходстве. Своему сыну он передал талант предпринимателя, и тот в значительной степени приумножил богатство за счет расширения и модернизации угольного бизнеса. Кейпел жил красивой жизнью, вращался в высшем свете Франции и Англии, имел полезные знакомства, и друзья его знали как довольно приветливого человека, щедрого и очень азартного. Артур обожал лошадей и скачки, играл в поло, тратил огромные деньги на содержание конюшен и всегда готов был поддержать талантливых знакомых, если они начинали интересный с его точки зрения бизнес. В эту категорию однажды попала и Коко Шанель.