Глафира Тарханова и Алексей Фаддеев. О любви
Это одна из самых крепких актерских пар. Они красивы, успешны, у них пятеро прекрасных детей. При этом непонятно откуда взялось мнение, что Алексей тиран, а Глафира — тихая покорная жена и в их семье классический домострой. Разговаривали мы с Алексеем и Глафирой отдельно — решили интервью не смешивать. Получилась максимально честная беседа.
Алексей
— Алексей, ваша история любви развивалась стремительно — вы поженились через три месяца после того, как начали встречаться. Почему решили не отпускать Глафиру? Я спрашиваю именно у вас, потому что чаще всего это мужское решение.
— Принимает решение и выбирает всегда женщина. Я не верю в мужской выбор и доминацию в этом вопросе, вот в такое: «Я ее добивался и в итоге завоевал». Это вранье, самообман для самовлюбленных дураков.
— Как вы познакомились?
— Это было 21 год назад, в мае, на пробах фильма «Главный калибр». Меня уже утвердили, Глаша пробовалась, и я из-за камеры ей подыгрывал. А в июне мы начали сниматься.
Все родилось на площадке. Как-то мне подошел режиссер Миша Шевчук и сказал:
— Леша, ну что?
— А что?
— Как только появляется Глафира, ты сразу выпрямляешься, становишься статным. Взор какой-то особенный...
Съемки проходили в Торжке. В перерывах мы гуляли по лесам, по городу. Так получилось, что только мы с Глашей были артистами, а остальная команда состояла из ребят-каскадеров. Они тоже быстро поняли, что у нас что-то нежное рождается, и стали нас оберегать. Мы с ними дружим до сих пор.
Картина оказалась физически сложной, но сниматься было весело — много драк, трюков, прыжков с парашютом. Хотя общаться с Глашей было даже более адреналиновой историей. Вы думаете, спустя 20 лет что-то поменялось? Это по-прежнему адреналиновая история! (Улыбается.)
Совместные разговоры, прогулки вылились во влюбленность. В сентябре я сделал Глаше предложение. Поженились мы 15 октября.
— Сейчас мужчины боятся жениться из-за ответственности.
— Я родился в Советском Союзе. Там существовала определенная манера воспитывать детей, в частности мальчиков. Я до сих пор во многих вещах советский мужик...
У меня были и порыв, и осознанный выбор. Не было никаких сомнений.
— Как вы представляли брак? Хотели прожить с одним человеком всю жизнь?
— Да. Мои родители до сих пор вместе, и на меня это, безусловно, повлияло. Я сразу понимал, что совместные отношения — это труд, и был к нему готов. А сейчас большинство молодых людей к такому не готовы, поэтому так много разводов.
— Ну да, теперь в моде теория, что если тебе с кем-то некомфортно, значит, это не твой человек.
— Да. Еще сейчас появился миллион разновидностей абьюзивных отношений. И мне кажется, что на 90 процентов они придуманные. «Он не так на меня посмотрел», «он сегодня опоздал», «пошел к друзьям» — все это якобы абьюз, а значит, делается вывод: «Он токсичный человек, я с ним расстаюсь...»
Мы с Глашей живые люди, но понимаем: надо уметь находить компромисс, слышать друг друга, подстраиваться. Бывает, не хочется. Но это необходимо. Надо уметь с пониманием относиться в том числе и к плохому настроению друг друга. Иногда я бываю очень не в духе. И Глаша отмечает, что тогда создаю вокруг себя невыносимую атмосферу. Я это о себе знаю. У Глаши тоже бывают сложные настроения, ведь она чересчур ответственно относится и к детям, и к быту, и к работе. Я в этом плане больше на выдохе существую... Вообще стал гораздо спокойнее и терпимее, чем раньше.
— А раньше что, могли стаканом в стену запустить?
— Стаканом — нет. Но по стене врезать кулаком мог. У артистов есть такое понятие «дурак-темперамент», мне он был очень свойственен. У меня от природы взрывной характер, это я знаю, но научился сдерживаться, и иногда даже Глаша говорит: «Лучше бы ты все высказал, чем будешь ходить чернее тучи». Вообще, благодаря семье моя бурная молодость и все актерские радости, связанные с выпивкой, остались в прошлом... Представляю, как перед молодыми читателями встает образ абьюзивного сумасшедшего взрывного мужика. (Улыбается.)
— Но ведь женщины тоже могут быть абьюзерами.
— Я вам даже крамольную для современного мира вещь скажу: абьюзивная женщина страшнее, чем абьюзивный мужчина. У мужчины нет такой изощренной, хитрой жестокости, как у женщин...
— Вы как будто бы со знанием дела говорите?
— Нет-нет, к счастью, это актерские наблюдения. Мне повезло, Глаша не абьюзер.
— Ну вам вообще повезло, пять детей у женщины — это практически подвиг.
— Ну конечно, с ее стороны абсолютный подвиг.
— А как вы решились на это?
— Можете расценивать как ретроградство, замшелый традиционализм, но мне всегда казалось, что в браке должны рождаться дети. Я у родителей, к сожалению, один, но это не их решение, так получилось. А у нас с Глашей получилось по-другому — четверо сыновей и дочь. Опять же немодную скажу фразу: тут как Господь управил.
И я очень благодарен Малому театру, в котором работаю: десять лет он оплачивал нам прекрасную квартиру на Шаболовке. Не знаю, были бы мы такими смелыми с детьми, если бы нам негде было жить...
Я не проповедую это, не настаиваю на таком. Это личное решение и личная жизнь каждого.
— Любовь меняется, когда рождаются дети?
— Она становится настоящей... Есть влюбленность, юношеская или не юношеская. В разных возрастах бывает страсть и страстишка, я бы так сказал. Самое страшное — это страстишка. Вот там чаще всего бывают абьюзивные отношения. Люди доканывают друг друга. Любовь другая: она спокойная, созидательная. Мы с Глафирой родные люди. Поняли это, наверное, после рождения Корнея...
Любовь лично для меня — ответственность за кого-то. Я четко понимаю, что несу ответственность за Глафиру, за своих пятерых детей, это и есть в итоге любовь. Именно к такой любви, мне кажется, многие молодые пары сейчас не готовы. Ответственность за самого себя — это их максимум. Конечно, все мы робинзоны на своем острове — в одиночестве рождаемся и умираем. И да, все мы в той или иной степени эгоцентрики, особенно артисты...
— Я, наверное, некомфортный вопрос задам — как раз про актерство. Глафира объективно популярнее вас. У нее миллион подписчиков в соцсетях...
— Меня, к слову сказать, вообще нет ни в одной соцсети. Мне это не нравится... А Глашу радует, плюс она видит в этом пользу, потому что в том числе и с помощью соцсетей привлекает к себе внимание.
У нас разные профессиональные дороги и способы актерского существования. Глаше хочется сниматься в чем-то действительно интересном, в каких-то глубоких ролях. Но этого очень мало в ее жизни — в основном она занята в сериалах для домохозяек и играет в антрепризах. Ее огромный актерский потенциал не раскрыт, но есть известность на всю страну и тотальная узнаваемость. И это постоянное узнавание на улицах Глаше нравится. Мне нет. Я не люблю, когда меня рассматривают, тыкают пальцем, перешептываются за спиной.
У нас с Глашей немного разная аудитория. У нее более обширная, чем у меня, притом что есть массовые сериалы, есть проекты нишевые...
— Ну вы прямо скромничаете, ведь некоторые проекты смело можно назвать культовыми.
— Мне совсем не хочется пафоса...
— Я понимаю, но некоторые люди даже делают татуировки с вашим лицом.
— Набивают Лютобора, которого я сыграл в фильме «Скиф»... Картина «Король и Шут» тоже имеет своих поклонников. Правда, меня там в образе даже некоторые друзья не узнали, настолько был сложный грим...
Чемпионом по узнаванию стал сериал «Розыск» на НТВ. Ко мне в каждом аэропорту подходили мужики — охранники, полицейские, военные — и говорили: «О, здоро?во, Могилин!» Причем я для них именно Могилин, а не Алексей Фаддеев...
Понятное дело, что, если бы я развивал свои соцсети, это бы заняло дикое количество времени, а я лучше на бокс съезжу или с друзьями пообщаюсь. У нас своя кинотусовка, с которой обсуждаю съемки. А я очень люблю съемочную площадку и все, что с ней связано!
У меня есть один знакомый, который очень хочет стать звездой, много снимается, но никак не может этот звездный статус обрести. Я ему как-то сказал:
— Что тебе даст узнавание? У тебя столько интересных воспоминаний.
— Вам легко говорить, у вас жена звезда. Вы этого наелись.
Или вот еще история. Сижу за кулисами в Малом театре, готовлюсь к выходу в «Свадьбе Кречинского» и делюсь с костюмером эмоциями: мол, один проект летом наложился на другой, и из-за трех дней пересечения пришлось отказаться от мечты. Это слышали молодые актеры, и один парень мне говорит:
— Ну ничего, все, что ни делается, к лучшему... Хотите, я вас вообще огорчу, Алексей Евгеньевич? Вы понимаете, что все равно не станете Ди Каприо?
Я в голос захохотал:
— Ди Каприо? У меня старший сейчас поступает, знаешь, сколько это стоит? Какой Ди Каприо?! Мне каждый лишний съемочный день — это деньги.
Современный мир изменился. Еще когда я поступал, было понятие «кинозвезда». Сейчас его больше нет, есть узнаваемые люди из контента. И его столько, что теперь молодым ребятам настоящей звездности не добиться.
Вот, например, у Глаши был звездный час, когда вышли «Громовы». Проект произвел фурор, это были нулевые. А сегодня зритель сериалами наелся — тонны контента выходят на каждом канале и на каждой платформе каждый день. Сейчас блогеры гораздо более звездные, чем артисты.
— Алексей, а у вас с Глафирой были правила, которые касаются профессии?
— Мы не лезем в профессию другого и не смотрим проекты друг друга.
— То есть, когда выходил сериал Валерии Гай Германики «Обоюдное согласие», где у Глафиры грандиозная роль, вы его не смотрели и не комментировали?
— Именно так. Меня как зрителя не интересует «Обоюдное согласие», а Глафира не смотрит «Король и Шут», потому что ей неинтересно...
Мы все это делаем для сохранения семьи. Но, конечно, с ума не сходим, отстаивая свои принципы. Я, например, смотрел сериал Перельмана «Измены» с Глафирой, он классный. А Глаша решила пойти посмотреть «Скиф» со мной в главной роли. Но вот мои недавние громкие театральные премьеры — «Мертвые души», «Свадьбу Кречинского» и «Белую гвардию» — она не видела.