«Я шагаю по Москве»: несмешная комедия
В 1963 году Георгий Данелия приступил к съемкам фильма, который впоследствии был высоко оценен не только в Советском Союзе, но и за границей. Чиновники от кино так и не поняли, в чем фишка, и ругали картину. На Западе ей прочили «Пальмовую ветвь». А молодежь, выйдя из кинотеатров, шла в ГУМ и искала кафе из фильма, которого нет...
А началось все, как водится, с гениальной и очень простой идеи талантливого человека. Поэт и сценарист Геннадий Шпаликов предложил кинорежиссеру Георгию Данелии снять фильм о Москве. На его счету уже был сценарий к картине «Застава Ильича» — с сюрреалистическими диалогами, странными событиями без событий и, как бы сейчас сказали, «стильным вайбом». Молодежи новинка нравилась, Хрущев же картину ругал. «Никто в такое не поверит, — говорил он. — К тому же даже наиболее положительные из персонажей фильма — трое рабочих парней — не являются олицетворением нашей замечательной молодежи». После такого режиссера Марлена Хуциева и сценариста Шпаликова стали особенно уважать в кинотусовке времен оттепели. Правда, в прокат «Застава Ильича» вышла в урезанном виде, в полном варианте картину показали только в 1988 году.
Шпаликов же вынашивал новую идею. «Во время сильного дождя девушка идет босиком, а в руках держит туфли, — рассказывал он Данелии. — К ней подъезжает парень на велосипеде и раскрывает зонт. Героиня пытается уйти от него, но он не сдается и продолжает следовать за ней...» Георгию Николаевичу понравилась идея, и они вместе начали работу над сценарием. Было решено, что будет сниматься фильм, который станет гимном молодежи 60-х годов.
Тандем у них сложился гармоничный. Шпаликов приносил свои поэтические наброски на тему, а Данелия выводил из них сюжет, придумывал детали, локации, персонажей. Разумеется, сценарий чиновникам из Госкино не понравился — опять показаны какие-то «безыдейные» молодые люди. «Мало действия, нечеткий сюжет, не проработаны характеры, надо уточнить основной замысел...» В результате, чтобы получить согласие на съемку, Данелии пришлось обратиться к своему хорошему знакомому, заместителю председателя Госкино Владимиру Баскакову. Он дал добро, опираясь на веру в порядочность и профессионализм режиссера.
Изначально сценарий будущей картины назывался странно звучащим сейчас словом «Верзилы». В ее центре должен был быть молодой герой Колька с другом Володей Ермаковым. В ходе работы появлялись новые герои и сценарий переименовали в «Приятелей». Мы понимаем, что с таким названием фильм тоже не мог бы стать хитом. Слава богу, кто-то из команды предложил название «Я шагаю по Москве», которое родилось из сочиненной к кино песни.
Пробы к фильму были непростыми. На роль Кольки изначально пробовались Геннадий Бортников и Виталий Соломин. Последнего даже утвердил худсовет. Рассмотреть кандидатуру Никиты Михалкова, студента театрального, предложил Шпаликов с подачи Кончаловского. Сейчас кажется, что на нем и строился изначально весь фильм, а некоторые юные кинолюбители даже думают, что Михалков его и снял. На самом деле Георгий Николаевич сомневался, что 18-летний парень справится с работой. Однако сценарист убедил его провести пробы, во время которых режиссер решил, что тот действительно мог бы сыграть метростроевца. «Никиту Михалкова мне «сосватал» его родной брат Андрон, — вспоминал Данелия. — Я и до этого видел Никиту, такого маленького гадкого утенка. И вдруг на площадку пришел почти баскетболист из Щукинского училища».
Сам Михалков всегда с радостью делится воспоминаниями о своем первом актерском опыте. «Я в этом фильме играл самого себя. Даже подумал: «Как, оказывается, легко быть артистом, — рассказывал он. — Говоришь свой текст — и все». Я тогда был студентом Щукинского театрального и, честно говоря, до последнего сомневался, что Данелия даст мне роль. Потом, когда довелось ощутить все тяготы профессии, понял, что съемки «Я шагаю...» были просто счастливым свободным полетом, который бывает, наверное, раз в жизни. Просто все совпало: легкий, изящный Гена Шпаликов, молодой, остроумный, дерущийся, влюбляющийся Данелия и мы, щенки, рядом... Я настолько не чувствовал, что это — работа, что даже не замечал, как это происходит. Мы много импровизировали, иногда приезжали на площадку, работали 2 или 3 часа, а потом выяснялось, что мы уже все сняли. Я очень дорожу этими воспоминаниями и моими друзьями, с которыми снимался. Для меня тогда это было приключение».