Как София Шлиман участвовала в мистификациях и настоящих научных исследованиях
История знает немало случаев, когда слава за достижения женщин-ученых доставалась мужчинам. С Софией Шлиман все было наоборот: ее муж, знаменитый археолог Генрих Шлиман, раскопавший легендарную Трою, приписывал ей открытия, которых она не делала. Была ли София музой, к чьим ногам Шлиман был готов бросать древние сокровища, настоящим археологом, соучастницей тщательно просчитанных мистификаций или игрушкой в руках мужа? Forbes Woman рассказывает о женщине, чья биография долгое время не принадлежала ей самой.
Афины, 1873 год. Тихий щелчок затвора деревянной камеры в залитом солнцем ателье. В кадре 21-летняя женщина с тонкими, аристократичными чертами лица. На ее голове — массивный золотой венец, грудь покрыта золотыми нитями, а в ушах длинные серьги. Это София Шлиман в «драгоценностях Елены Троянской».
Этот снимок мгновенно обошел мировые газеты, стал главным научным «селфи» XIX века. Для публики она — прекрасная муза, экзотическая гречанка, сошедшая со страниц поэм Гомера. Но многое из того, что мы знаем о Софии, известно лишь со слов Шлимана. А он не всегда был точен в изложении фактов.
Жена Шлимана
София Энгастромену родилась в Афинах 12 января 1852 года. Ее отец, Константин Энгастромену, успешно занимался торговлей, дядя, Теоклетос Вимпос, был профессором богословия и епископом Греческой православной церкви. Через последнего София и познакомилась с Генрихом — Вимпос обучал Шлимана новогреческому языку.
К 1869 году Шлиману было 47 лет. Он сколотил состояние на торговле красителем индиго, калифорнийской золотой лихорадке и военных поставках времен Крымской войны; успел развестись с первой женой Екатериной Лыжиной, отказавшейся разделить с ним постоянные переезды и одержимость Троей. Софии было 17. Хотя свадьба чуть не сорвалась, Генрих все же обвенчался с ней в маленькой церкви Святого Мелетия в афинском предместье Колонос.
Уже через несколько недель, во время медового месяца в Неаполе, Риме и Париже, стало ясно, на каких условиях будет строиться этот союз. Шлиман взялся за образование молодой жены, водил ее по музеям и достопримечательностям без остановки, ожидая, что она будет впитывать информацию с той же скоростью, с какой он ее выдавал. София писала домой, что «до того сбита с толку этим великолепием», что вряд ли когда-нибудь сможет привести мысли в порядок и описать увиденное во всех подробностях. Хотя за короткий период ей удалось овладеть французским и немецким языками.
София отчаянно тосковала по родной Греции. Насыщенная программа Шлимана — балы, званые ужины и ежедневные визиты в театры — изнуряла ее. Генрих все чаще раздражался, замечая ее усталость. Дело дошло до того, что Шлиман увез жену в Германию, в гидропатический санаторий Швайцермюле. Там Софии поставили диагноз «истерия» — излюбленный вердикт медиков того времени для женщин.
Греческий врач, близкий друг семьи Мильтиадис Венизелос встал на защиту девушки. Когда Шлиман заговорил о разводе, Венизелос написал ему резкое письмо: «Эту разницу [в возрасте и ожиданиях] ты должен был предвидеть сам». Врач настаивал, что София абсолютно здорова, и для преодоления семейного кризиса, вполне в духе времени, предлагал завести детей. В 1871 году София родила девочку, которую отец нарек Андромахой.
Раскопки
Отношения между супругами наладились с началом долгожданных раскопок, когда спустя несколько лет ожидания правительство Османской империи выдало Шлиману фирман (разрешение) на проведение археологических работ на холме Гиссарлык в провинции Чанаккале, где в итоге и была обнаружена Троя.