Государство тратит деньги на уничтожение компаний, которое само же и создало

ForbesHi-Tech

Как российский биотех-стартап нашел зарубежных инвесторов, но не нашел понимания в «Сколково»

Государственный фонд тратит деньги на то, чтобы уничтожить компании, которые сам же до этого создал на государственные деньги — так можно трактовать ситуацию с исками к грантополучателям от «Сколково»

Юрий Дейгин

Фото REUTERS / Ivan Alvarado

В постсоветский период российская биотехнологическая отрасль оказалась в условиях борьбы за выживание: если до распада СССР она жила и развивалась централизованно, под полным контролем со стороны государства, то затем надолго оказалась фактически никому не нужной.

Особенно сильно это ударило по фармацевтике: она была поставлена перед необходимостью функционировать в новых, рыночных условиях. Главной целью фармкомпаний должно было стать извлечение прибыли из уже разрешенных к продаже препаратов. А вкладывать деньги в отечественные инновационные разработки было просто некому.

В это время на Западе продолжалось развитие доказательной медицины и фармацевтики. Темпы их развития подстегивали как прорывы в фундаментальной науке, так и технологические усовершенствования в сфере биотехнологий. Это стало возможным благодаря тому, что на протяжении многих лет там целенаправленно тратились миллиарды долларов и на развитие фундаментальной науки, и на создание венчурной экосистемы для фармацевтических стартапов – то есть экосистемы частных фондов, готовых вкладывать деньги в коммерциализацию научных разработок, вырастающих, в свою очередь, из грантов National Institutes of Health (NIH).

В России же ничего подобного по масштабам и по качеству не было: даже если хоть какие-то научные разработки и теплились в пустующих коридорах НИИ, то ни инструментов их «трансляции» во что-то прикладное для последующей коммерциализации, ни квалифицированных кадров для этого в стране просто не было. Как не было и такого важного звена для стимулирования биотехнологических инноваций и поддержки фармстартапов, как частные венчурные фонды, которые были бы готовы инвестировать в эту высокорисковую отрасль и конкурировать между собой за перспективные разработки. К слову, забегая вперед, вынужден признать, что даже сегодня ситуация с венчурными фондами для фармразработок хоть и лучше, чем в 1990-е или даже 2000-е, но не кардинально: те фонды, что есть в России сегодня, увы, можно пересчитать по пальцам одной руки, и многие из них «частные» весьма условно.

В конце 2000-х, в самый разгар президентского срока Дмитрия Медведева, правительство обратило внимание на сложившуюся ситуацию и решило попробовать наскоком переломить ситуацию: появилась идея создать собственную Кремниевую долину, которая должна была обеспечить развитие инновационных разработок в самых разных областях, в том числе в биотехе. В результате, в марте 2010 года был учреждён Фонд «Сколково», а уже в сентябре Президент подписал закон «Об инновационном центре «Сколково». Команда Фонда начала активно искать первых резидентов, обещая гранты, налоговые льготы и «венчурный подход» с минимумом бюрократии.

Сотрудники «Сколково», ответственные за привлечение в Фонд перспективных резидентов, были наслышаны о разработках моего отца, Владислава Дейгина, доктора биологических наук, профессора Института биоорганической химии им. М.М. Шемякина и Ю.А. Овчинникова РАН, и предложили ему сотрудничество. В результате, на базе ИБХ РАН и была создана компания «Фарма Био».

Пептидные инновации

Заниматься разработкой медицинских препаратов мой отец начал ещё в 1980-х годах, когда Военно-медицинская Академия СССР привлекла его к созданию нового средства для восстановления иммунитета у подводников, служащих на атомоходах. Тяжёлая работа в течение полугода рядом с ядерным реактором сильно истощает организм – по возвращении в порт многих подводников приходилось выносить с подлодки на носилках.

Идея специалистов из Медакадемии заключалась в поиске активных веществ, выделяемых тимусом (вилочковой железой) – органом, который играет важнейшую роль в иммунной системе, но с возрастом заметно атрофируется. Основной акцент в этом поиске был сделан на пептидных регуляторах – на тот момент мой отец был одним из ведущих специалистов по химии пептидов, то есть небольших цепочек аминокислот, фрагментов более крупных молекул белка, которые влияют на подавляющее большинство процессов в организме.

В результате этого сотрудничества был создан препарат «Тимоген» — пептидное лекарственное средство, которое в 1989 году успешно вышло на рынок и продается по сей день. И, кстати, в 1995 году зарубежные права на этот препарат были куплены американской компанией «Сайтран», что для отечественной фармацевтики было и остаётся большой редкостью: за всю её историю, по моим подсчетам, лишь пять отечественных лекарств были проданы за рубеж, причём два из них разработаны моим отцом.

Уже через год после вывода «Тимогена» на рынок, в 1990 году, отец основал кооператив, ставший, по сути, первым российским биотехнологическим стартапом – «Всесоюзный инженерный центр пептидных препаратов «Пептос», который довольно быстро вызвал интерес у зарубежных компаний. После продажи прав на «Тимоген», команда «Пептоса» не остановилась на достигнутом и вскоре вывела на клинические испытания уже следующее поколение пептидных регуляторов иммунной системы, в числе которых оказались «Тимодепрессин» (для лечения аутоиммунных заболеваний) и «Стемокин» (препарат для стимуляции кроветворения и иммунитета после воздействия химиотерапии и радиации).

В конце 1990-х отцу удалось привлечь канадского инвестора, и он начал активную работу по выводу разработанных препаратов на зарубежные рынки, особенно американский, который составляет почти 50% от мирового. Работа в России также не останавливалась: «Пептос» совместно с партнёром, компанией «Цитомед», занимался продажей «Тимогена». Часть от полученной выручки дала возможность провести необходимые клинические исследования и к концу 2000-х вывести препараты «Тимодепрессин» и «Стемокин» на российский рынок.

Поиск инвестора

Стоит отметить, что если в «маломолекулярной» фармацевтике российские инновации уже давно отстают от зарубежных, то пептидная компетенция в России по-прежнему находится на мировом уровне. Именно экспертиза команды моего отца помогла «Пептосу» добиться успеха. Перспективные исследования на базе лаборатории в ИБХ РАН не останавливались, и в 2008-2010 годах мы активно искали инвесторов под новые проекты, а также вели переговоры с «Роснано» и ещё парой крупных игроков фармацевтического рынка для привлечения финансирования под наши оригинальные разработки – на тот момент в нашем пайплайне было уже четыре препарата, готовых к новым клиническим исследованиям, и еще библиотека из 5-6 пептидов, готовых идти на доклинические испытания.

Планов было много: во-первых, провести клинические исследования по новым показаниям «Тимодепрессина» и «Стемокина», которые бы позволили расширить спектр их применения; во-вторых, необходимы были клинические исследования для двух новых разработок – препаратов «Опилонг» (для снижения алкогольной зависимости) и «Седатин» (для профилактики и лечения тревожных расстройств). Кроме того, появилась идея использования пептидов в борьбе с болезнью Альцгеймера – на это тоже требовались средства. Были также в нашей библиотеке и новые пептидные анальгетики, и пептидные антидепрессанты, и много еще чего весьма интересного.

Как раз в этот момент к нам и пришла команда из Фонда «Сколково». Они предложили сделать наши разработки основой одного из флагманских проектов биомедицинского кластера. Уже тогда упоминалась важность импортозамещения и предотвращения «утечки мозгов» — декларировалось, что государство решило создать максимально благоприятные условия для того, чтобы отечественные инновации больше не уходили за рубеж. Перед предложенными условиями трудно было устоять: западный венчурный подход, минимум бюрократии, а также поддержка не только на стадии разработок, но и на стадии коммерциализации. Причем деньги предлагались грантовые, прямо как в NIH.

Главный посыл был такой: зачем вам сейчас, на таких ранних стадиях, отдавать львиную долю проекта стороннему инвестору, когда грантовые средства могут позволить пройти самый рисковый этап валидации ваших молекул? Это действительно звучало очень привлекательно, ведь каждый успешно пройденный этап коммерциализации новой молекулы (например, доклинические испытания, первая фаза клинических) существенно – в разы! – снижал риски для внешнего инвестора, которого мы должны были привлечь в случае подписания соглашения с Фондом. Такой подход позволил бы нам повысить капитализацию проекта и таким образом уменьшить ту долю, которую необходимо будет отдать за вложенные инвестором средства.

Так, по инициативе Фонда, и была создана наша компания «Фарма Био», которая в 2011 году вошла в число первых 16 резидентов «Сколково» в России. Генеральным директором стал мой отец, я занял пост исполнительного директора. Мы пригласили специалистов, а обязательства по выплате зарплат сотрудникам на весь трёхлетний период нашего проекта «Синтетические пептидные препараты» взял на себя Фонд.

«Работайте спокойно»

Наша главная задача заключалась в том, чтобы разрабатывать и внедрять в медицинскую практику инновационные российские разработки в области иммуно- и нейрорегуляции, создавать инновационные методы терапии и профилактики болезни Альцгеймера. Иными словами, мы сосредоточились на создании нового поколения оригинальных пептидных лекарственных средств, для лечения широкого спектра социально-значимых заболеваний.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Гендиректор на замену: как преемником Баффета оказался человек, в 200 раз беднее «оракула из Омахи» Гендиректор на замену: как преемником Баффета оказался человек, в 200 раз беднее «оракула из Омахи»

Почему Баффет выбрал своим преемником человека, чье состояние в 200 раз меньше?

Forbes
Грезы Лаврентьевой горы Грезы Лаврентьевой горы

В майские дни Прага расцветает. А в себя она влюбляет круглый год — и навсегда

GEO
Бессмысленные споры в интернете вредят нашему здоровью Бессмысленные споры в интернете вредят нашему здоровью

Так ли безобидно увлечение интернет-полемикой?

Psychologies
Фредерик Бегбедер: «Я написал, что любовь длится три года. А потом опроверг себя» Фредерик Бегбедер: «Я написал, что любовь длится три года. А потом опроверг себя»

Ему 51, и вся его жизнь – предмет зависти мужчин. Сплошные вечеринки и красивые женщины, которые его обожают, карьера успешного писателя, третий брак с красавицей моделью, жизнь между Парижем и Страной Басков. Недавно Фредерик Бегбедер второй раз стал отцом. Можно подумать, что писатель наконец остепенился? Не все так просто…

Psychologies
14 приемов, чтобы определить беременность без теста: народные методы в домашних условиях 14 приемов, чтобы определить беременность без теста: народные методы в домашних условиях

Мы собрали всевозможные народные методы, приметы, поверья и признаки

Лиза
Развести Нигерию Развести Нигерию

Что Сергей Мавроди забыл в Нигерии.

GQ
Джек Ма и его «короли солдат»: в России выходит книга о создателе Alibaba Джек Ма и его «короли солдат»: в России выходит книга о создателе Alibaba

Отрывок из книги «Alibaba. История мирового восхождения от первого лица»

Forbes
Константин Хабенский: «Хочу, чтобы работа меня удивляла» Константин Хабенский: «Хочу, чтобы работа меня удивляла»

Самый популярный российский актер начала XXI века по версии «Википедии»? Сам он от такого определения просто отмахивается. В этом нет кокетства: и на жизнь, и на профессию Константин Хабенский смотрит под совершенно другим углом.

Psychologies
Будда с Маунтстрит Будда с Маунтстрит

Дуглас Хейвард. Портной для шоу-бизнеса

The Rake
Интервью с Натальей Васько Интервью с Натальей Васько

Интервью: совладелица клиники Telo's Beauty Наталья Васько

SNC
Доходное зерно Доходное зерно

«Лаборатория кофе» перевыполнила план обжарки кофе в шесть раз

Forbes
Миры Линча Миры Линча

В мае 2017 года мы увидим продолжение легендарного «Твин Пикса»

The Rake
«Никуда мы не уйдем от нашего проклятия, везде труба» «Никуда мы не уйдем от нашего проклятия, везде труба»

Что заставило Зиявудина Магомедова поверить в перспективы технологии Hyperloop

Forbes
Король и шут Король и шут

Чарли Ханнэм о роли короля Артура.

GQ
Разогнать мозг Разогнать мозг

Мозг всегда работает на сто процентов

Maxim
Екатерина Шульман: «Если вы разобщены, вас не существует» Екатерина Шульман: «Если вы разобщены, вас не существует»

В обществе растет явное напряжение, власти все чаще проявляют некомпетентность, а мы чувствуем бессилие и страх. Где искать ресурсы в такой ситуации? Пробуем посмотреть на социальную жизнь глазами политолога Екатерины Шульман.

Psychologies
Джонни Флинн: «Сыграв Эйнштейна, я понял, что значит быть гением» Джонни Флинн: «Сыграв Эйнштейна, я понял, что значит быть гением»

При слове «гений» имя Эйнштейна всплывает в голове одним из первых. Кто-то вспомнит формулу энергии, кто-то – знаменитую фотографию с высунутым языком или цитату про Вселенную и человеческую глупость. Но что мы знаем о его настоящей жизни? Мы поговорили об этом с Джонни Флинном, исполнителем роли молодого Эйнштейна в новом сериале «Гений».

Psychologies
Остров невезения в океане есть... Остров невезения в океане есть...

Изгнание Наполеона и его смерть превратились в отдельный драматический сюжет

Дилетант
Как остановить живодерство Как остановить живодерство

Владимир Панов: «Я не защитник животных»

Русский репортер
Кто сыграет королеву? Кто сыграет королеву?

Очерк Сергея Николаевича о новой роли Инны Чуриковой.

СНОБ
Дорога на Уолл-Стрит: как маркетолог из Москвы построила карьеру в Нью-Йорке Дорога на Уолл-Стрит: как маркетолог из Москвы построила карьеру в Нью-Йорке

Путь от консультанта с туристической визой до владелицы собственного бизнеса

Forbes
«Будьте счастливы сами – тогда и у ребенка жизнь сложится» «Будьте счастливы сами – тогда и у ребенка жизнь сложится»

Как прочитать десять книг по воспитанию и не сойти с ума? Какие фразы нельзя произносить? Можно ли сэкономить на учебе в школе? Как убедиться, что я люблю своего ребенка и все у нас будет отлично? Главный редактор популярного ресурса об образовании «Мел» Никита Белоголовцев предлагает свои ответы.

Psychologies
Галатея эпохи поп-арта Галатея эпохи поп-арта

Феномен эротических комиксов

The Rake
Актриса — Ингеборга Дапкунайте Актриса — Ингеборга Дапкунайте

Ингеборга Дапкунайте в новом спектакле Максима Диденко

L’Officiel
Из Сиби­ри с любовью Из Сиби­ри с любовью

Шестнадцатилетняя Крис Грикай­те из Омска открывает шоу Prada.

Vogue
Незаконченный портрет Незаконченный портрет

Иван Крамской. Неоконченный портрет.

GALA Биография
Роберт Бинет. Превращая Орфея в Эвридику Роберт Бинет. Превращая Орфея в Эвридику

Очерк о хореографе Роберте Бинете

СНОБ
Гуляй, шальная? Гуляй, шальная?

Чем сейчас живет Линдси Лохан и в чем причина ее духовного роста

L’Officiel
Подходят ли вам ваши отношения? Подходят ли вам ваши отношения?

Шесть признаков здоровой любовной связи

Psychologies
«Халва» и «Совесть»: достоинства и недостатки карт беспроцентной рассрочки «Халва» и «Совесть»: достоинства и недостатки карт беспроцентной рассрочки

«Халва» и «Совесть» — прорыв года или всего лишь очередная банковская карта?

Forbes
Открыть в приложении