Хлоя Бенджамин:Бессмертники

Фрагмент романа Хлои Бенджамин «Бессмертники» в переводе Марины Извековой

СНОБКультура

Хлоя Бенджамин: Бессмертники

7e0606ad523d4b3566c66af132353b969b03a7697f3c5075fa51e8bf9ff6d10a.jpg
Иллюстрация: Сhloe Benjamin Books

Каждую неделю Илья Данишевский отбирает для «Сноба» самое интересное из актуальной литературы. Сегодня мы публикуем фрагмент романа Хлои Бенджамин «Бессмертники» в переводе Марины Извековой (издательство Phantom Press). Конец 1960-х, два брата и две сестры Голд отправляются к гадалке, которая предсказывает каждому точную дату смерти. Четыре истории жизни разворачиваются на красочном фоне 1980-90-х годов. Это роман о выборе, о непредсказуемости жизни и о том, что больше определяет судьбу — семья и корни, либо полный отрыв от них

1969: Варя

Варе тринадцать.

За последнее время она выросла на три дюйма, между ног уже темнеет пушок. Груди умещаются в ладонях, розовые соски — с мелкую монету. Волосы до пояса, русые, не похожи ни на темный ежик Дэниэла, ни на лимонно-желтые кудри Саймона, ни на Кларины медно-рыжие локоны. По утрам она заплетает их в две французские косы; приятно, когда они на ходу хлещут по спине лошадиными хвостами! Нос пуговкой — ни на чей в семье не похож, так она пока думает. К двадцати годам он вытянется, обретет орлиную величавость — точь-в-точь как у мамы. Но до этого еще далеко.

Они шагают по кварталу дружной четверкой: Варя, старшая; одиннадцатилетний Дэниэл, девятилетняя Клара и семилетний Саймон. Дэниэл впереди, ведет их с Клинтон-стрит на Деланси-стрит, потом налево, на Форсайт-стрит. Они огибают парк Сары Рузвельт, держась в тени деревьев. Вечерами в парке буянят, однако во вторник утром здесь почти никого, лишь кое-где молодые люди валяются лицом в траву, отсыпаясь после антивоенных акций.  

По Эстер-стрит они идут молча. Надо скорей миновать отцовское ателье «Мастерская Голда»; отец, конечно, их вряд ли заметит — Шауль обычно с головой погружен в работу, будто не брюки шьет, а вселенную творит — и все-таки он может разрушить очарование этого душного июльского дня, стать преградой на пути к зыбкой, призрачной цели, что маячит впереди на Эстер-стрит.

Саймон хоть и младший, но не отстает. На нем обрезанные джинсы, доставшиеся от брата; Дэниэлу в семь лет они были впору, а худенькому Саймону великоваты. В руке болтается сумка из китайки, затянутая шнурком, внутри шуршат банкноты да весело позвякивает мелочь.

— Где это? — спрашивает Саймон.

— Кажется, здесь, — говорит Дэниэл.

Они смотрят на старый дом, расчерченный зигзагами пожарных лестниц, на темные окна пятого этажа, за которыми, по слухам, обитает та, кого они ищут.

— Как туда попасть? — спрашивает Варя.

Дом почти такой же, как их собственный, только не коричневый, а бежевый, и этажей не семь, а пять.  

— Давайте позвоним, что ли, — предлагает Дэниэл. — Пятый этаж.

— Ага, — кивает Клара. — А номер квартиры?

Дэниэл достает из заднего кармана скомканный магазинный чек. И краснеет.

— Не знаю точно.

— Дэниэл! — Варя, привалившись к стене, обмахивается: жара под тридцать градусов, лицо в испарине, влажная юбка липнет к ногам.

— Погодите,— просит Дэниэл, — дайте вспомнить.

Саймон садится прямо на асфальт, матерчатая сумка медузой плюхается между колен. Клара выуживает из кармана ириску, но едва успевает развернуть, как дверь подъезда распахивается и выходит парень в лиловых очках и распахнутой рубашке в «индийский огурец».

— Хотите зайти? — он кивает Голдам.

— Да, — отвечает Дэниэл. — Пошли.

И поднимается на ноги, благодарит парня в лиловых очках и, не дожидаясь, пока дверь захлопнется, первым заходит в подъезд, подавая пример остальным — Дэниэл, их бесстрашный незадачливый вожак, он-то все и затеял.

На прошлой неделе он зашел к Шмульке Бернштейну в лавку кошерной китайской еды — захотелось горячего пирожка с заварным кремом, вкусного даже в жару, — и услыхал разговор двух мальчишек. Очередь длинная, вентиляторы на всю катушку — пришлось вытянуть шею, чтобы расслышать, что говорили они о постоялице с верхнего этажа дома на Эстер-стрит.

По дороге домой, на Клинтон-стрит, семьдесят два, сердце у Дэниэла подпрыгивало. В спальне Клара и Саймон играли на полу в «горки-лесенки», Варя лежала с книгой у себя наверху. Зоя, черно-белая кошка, растянулась на батарее, нежась в солнечном квадрате.

Тут Дэниэл и выложил им свой план.

— Ничего не понимаю. — Варя уперлась грязной подошвой в потолок. — Чем именно она все-таки занимается?

— Я же говорил! — Дэниэл весь кипел. — У нее есть сверхсилы!

— Какие? — спросила Клара, передвигая фишку. Всю первую половину лета она разучивала карточный фокус «туз Гудини», но получалось пока не ахти.

— Говорят, — объяснил Дэниэл, — она судьбу умеет предсказывать. Знает, что тебя ждет — хорошая жизнь или плохая. И кое-что еще. — Дэниэл наклонился вперед, упершись обеими руками в дверной проем. — Она знает, кто когда умрет.

Клара встрепенулась.

— Ерунда! — фыркнула Варя. — Этого никто сказать не может.

— А если может? — настаивал Дэниэл.

— Тогда я не хочу знать.

— Почему?

— Потому что. — Варя отложила книгу и села на кровати, свесив ноги. — А вдруг что-нибудь плохое скажут? Вдруг она скажет, что ты умрешь маленьким?

— Тогда уж лучше знать, — заключил Дэниэл. — Чтобы все дела успеть доделать.

Все замолчали. И вдруг Саймон расхохотался, трепеща всем телом, как птичка. Дэниэл густо покраснел.

— Я не шучу, — сказал он. — Возьму да пойду. Ни дня больше не выдержу здесь, взаперти. С меня хватит. Кто, черт подери, со мной?

Может статься, вся затея кончилась бы ничем, не будь на дворе макушка лета — позади полтора месяца душной скуки, впереди еще столько же. Кондиционеров в квартире нет, и вдобавок в тот год — 1969-й — им кажется, будто все самое интересное в жизни проходит мимо. Другие упиваются в стельку в Вудстоке и горланят «Волшебника пинбола», смотрят «Полуночного ковбоя» — фильм, на который детей Голд не пускают. Они устраивают беспорядки в «Стоунволл-инн», вышибают двери парковочными счетчиками, бьют стекла, крушат музыкальные автоматы. Их убивают самыми изуверскими способами — взрывают, расстреливают очередями по пятьсот пятьдесят пуль — а их лица тут же, с немыслимой быстротой, появляются в телевизоре на кухне у Голдов. «Сукины дети, по луне ходят!» — сказал Дэниэл; с недавних пор он щеголяет крепкими словечками, но лишь на безопасном расстоянии от матери. Джеймс Эрл Рей осужден, Серхан Серхан тоже, а дети Голд знай себе играют в камушки и в вышибалы, да метают дротики, да вытаскивают Зою из ее нового дома в дымоходе за плитой.

И еще кое-что создавало нужный для паломничества настрой: в то лето они были едины, как никогда уже не будут. На следующий год Варя поедет в Катскильские горы с подругой Авивой. Дэниэл приобщится к тайным ритуалам дворовых мальчишек, а Клара и Саймон останутся неприкаянными. А сейчас, летом 1969-го, они близки, и братство их нерушимо.

— Я с тобой, — вызвалась Клара.

— И я, — подал голос Саймон.

— А как к ней попасть? — спросила Варя — к тринадцати годам она успела усвоить, что даром ничего на свете не дается. — Сколько она берет?

Дэниэл нахмурился.

— Узнаю.

Так все и началось — как тайна, как опасное предприятие, как предлог улизнуть от неповоротливой грузной матери, без конца что-то требовавшей, стоило ей застать их без дела в спальне — то белье развесить, то вытащить из трубы чертову кошку. Дети Голд расспросили в округе. Хозяин магазинчика для фокусников в китайском квартале слыхал о женщине с Эстер-стрит. Она кочует с места на место, — объяснил он Кларе, — колесит по стране, предсказывает людям судьбу. Когда Клара уже собралась уходить, он поднял палец, исчез в чулане и вернулся с увесистой «Книгой гаданий». На обложке — шесть пар распахнутых глаз в окружении символов. Клара заплатила шестьдесят пять центов и с книгой в обнимку поспешила домой.

Кое-кто из соседей на Клинтон-стрит, семьдесят два, тоже слыхал о гадалке. Миссис Блюменстайн встречалась с ней в пятидесятых, на роскошном приеме — так она сказала Саймону. Она вывела на парадное крыльцо своего шнауцера, и тот оставил катышек величиной с пилюлю на ступеньке, где сидел Саймон, а миссис Блюменстайн даже не потрудилась убрать.

— Она прочла мне по руке. Сказала, что жить я буду очень долго. — Миссис Блюменстайн наклонилась к Саймону для выразительности. Саймон старался не дышать: изо рта у миссис Блюменстайн пахло тленом, будто она еще при рождении запаслась воздухом и только сейчас, спустя девяносто лет, выдохнула. — Как видишь, мой мальчик, она не ошиблась.

Индусы с шестого этажа говорили, что она ришика, пророчица. Варя завернула в фольгу кусочек кугеля, что испекла Герти, и принесла Руби Сингх, своей соседке и однокласснице по школе номер 42, в обмен на тарелку тушеной курятины с маслом и специями. Они ели на пожарной лестнице, свесив голые ноги и глядя, как заходит солнце.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Мир после пандемии: что ждет книжную индустрию Мир после пандемии: что ждет книжную индустрию

С какими проблемами столкнулись издательства и что будет после пандемии

СНОБ
Анатомия потехи Анатомия потехи

Откуда берется чувство юмора и есть ли от него прок

Maxim
«Соседский капитализм» «Соседский капитализм»

Отрывок из монографии знаменитого историка и писателя Льва Лурье

N+1
Вторая жизнь старых носков Вторая жизнь старых носков

Часто находишь «потеряшек» без пары? Не выбрасывай, а что-нибудь смастери!

Лиза
10 неожиданных фактов о еде, после которых вам захочется питаться правильно 10 неожиданных фактов о еде, после которых вам захочется питаться правильно

Про пиво или кофе мы даже подумать не могли

Cosmopolitan
Окно в Азию Окно в Азию

67‑метровая московская квартира с азиатскими мотивами

AD
Дорогие россияне! Дорогие россияне!

Мы отправили Ксению Собчак на встречу с избирателями — на хлебозавод

Tatler
Меж двух миров Меж двух миров

Телеведущая Первого канала отправилась в Марокко со своим любимым человеком

OK!
О чем говорить с мужчиной О чем говорить с мужчиной

Фотосессия Ростислава Хаита из «Квартета И» и его девушки Ольги Рыжковой

OK!
Взять высоту Взять высоту

7 горнолыжных курортов за границей с демократичными ценами

Лиза
Молодые, да поздние Молодые, да поздние

Ученые утверждают, что мы теперь дольше взрослеем

Огонёк
Девичьи грезы Девичьи грезы

Экологичный лофт с нотками Азии

AD
“Я планирую стать веселой парижской старушкой!” “Я планирую стать веселой парижской старушкой!”

Диана Крюгер убеждена: нет ничего практичнее отчаянных поступков

Psychologies
Поселок старых большевиков Поселок старых большевиков

Адвокат Добровинский вспомнил, что были у него в Париже политические убеждения

Tatler
Холст, масло Холст, масло

Художник Григорий Масленников, его мебель, панно и философия

AD
Келья для доктора Келья для доктора

Почему Елену Мисюрину обвинили в гибели пациента и на что закрыл глаза суд

Русский репортер
Матросская вышина Матросская вышина

Илья Лагутенко – о морях, кораблях, новом альбоме и Центробанке

Esquire
Квартиротерапия: как жилье влияет на мироощущение Квартиротерапия: как жилье влияет на мироощущение

Дом – это не только крепость, но и лекарство!

Лиза
Снежные кошки Снежные кошки

Окажутся ли занесенные снегом обледеневшие дороги по зубам Jaguar

АвтоМир
«Рассеянный склероз — болезнь цивилизации» «Рассеянный склероз — болезнь цивилизации»

Возможно ли вылечить это пока неизлечимое заболевание — рассеянный склероз

Psychologies
Четыре комнаты Четыре комнаты

Четыре новых отеля, приглашающих окунуться в жизнь мегаполисов Европы и Азии

AD
Нечеловечески любимые Нечеловечески любимые

Границы человеческой любви к собакам

Огонёк
Высокие идеи Высокие идеи

Хранение «под потолком» по-прежнему актуально

Лиза
Спальня Спальня

Семь интерьеров спален в разных стилях

AD
Парадокс Загитовой: почему не все рады за новую олимпийскую чемпионку (и почему это неправильно) Парадокс Загитовой: почему не все рады за новую олимпийскую чемпионку (и почему это неправильно)

Противостояние российских фигуристок в Пхенчхане было самым драматичным моментом

Esquire
В восьмом ряду? В восьмом ряду?

Пятизвездочный Grand Hotel Kempinski Riga

L’Officiel
Над вечным покоем: выходные по дороге в Плес Над вечным покоем: выходные по дороге в Плес

Команда Nat-geo.ru протестировала новую Hyundai Sonata

National Geographic
Женщина сегодня Женщина сегодня

Как изменилась женщина за 100 лет

Домашний Очаг
Добро пожаловать! Добро пожаловать!

С чего начинается дом? С прихожей!

Лиза
Игра без прав Игра без прав

Что ждет нас на корейской олимпиаде и что ждет олимпиады без нас?

Огонёк
Открыть в приложении