За пределами нормы
15 октября в Okko выйдет сериал режиссера Максима Свешникова «Полураспад», который охватит две эпохи и расскажет про семью, чья судьба становится отражением тысяч других, вписанных в одну большую историю. Ксения Трейстер сыграла Нюру — героиню, оказавшуюся в эпицентре событий. Екатерина Сахарова поговорила с актрисой о работе над ролью, точках опоры, интуиции и о том, что период полураспада бывает не только у плутония.
GRAZIA: Ксюша, как началась твоя история с «Полураспадом»?
Ксения Трейстер: Все было довольно буднично. Мне прислали сценарий, я сходила на пробы. Они прошли быстро и спокойно. Пробовались мы с Милой Ершовой, и, собственно, потом нас парой и утвердили в проект. Максим Валентинович, насколько я понимаю, избирателен в выборе актеров, обычно это два-три человека на роль. Я, например, скептически отношусь к проектам, на которые вызывают всю Москву: складывается ощущение, что режиссер не знает, чего хочет. В этом плане Максим — совершенная противоположность. И это не раз подтверждалось впоследствии на площадке.
GRAZIA: Максим тебя направлял или давал свободу?
К. Т: Максим Валентинович обладает двумя, на мой взгляд, важнейшими для режиссера качествами: чувством вкуса и пониманием, как, зачем и про что он снимает кино. Ставит конкретные задачи, направляет, при этом не ограничивая свободу твоих проявлений. Думаю, самое важное во взаимодействии актера и режиссера — доверие. Максим его внушает безоговорочно. Помимо этого, он интеллигентнейший человек. Ни разу я не слышала, чтобы он поднял голос на кого-либо даже в самых стрессовых ситуациях, которые на съемках так или иначе возникают. И команду он собирает потрясающую. Как настоящий капитан корабля, уверенно и спокойно ведет ее определенным курсом и в штиль, и в бурю, не давая подвергнуться панике.
GRAZIA: Было ли сразу понимание, какой будет твой персонаж Нюра?
К. Т: Изначально роль Нюры показалась мне совсем небольшой, проходящей совсем по касательной к основному сюжету. Естественно, дело тут не в количестве экранного времени. Поэтому мне было удивительно, что после показа первых серий на фестивале «Новый сезон» очень многие написали о трогательности, хрупкости именно нашей линии 1954 года. Нюра — это, можно сказать, антигероиня нашего времени. Она не протестует, не бунтует, не ищет правды. Она просто пытается сохранить тот маленький мир, который у нее есть. После смерти родителей она находит смысл жизни в том, чтобы быть кому-то нужной, необходимой, незаменимой. И становится таким человеком для Шуры (героиня Милы Ершовой. — Прим. GRAZIA). Нюра и Шура — единый организм, две стороны одной медали. Шура — огонь: она танцует, смеется, влюбляется. Нюра — вода: она гасит ее порывы, направляет, успокаивает. Чтобы понять Нюру, нужно отбросить стереотип о несчастной девушке. Она человек, который заслуживает не жалости, а восхищения.
GRAZIA: Ты играешь героиню другой эпохи. Зачастую современные лица не совсем органично смотрятся в историческом контексте, а у тебя получилось очень убедительно. Как ты добиваешься этой правдоподобности?
К. Т: Действительно, мне часто говорят, что у меня «историческая» внешность, хотя четких критериев, почему одного актера можно назвать таковым, а другого нет, никто никогда вам не расскажет. Это не плюс и не минус, просто данность. Я знаю за собой эту особенность и, когда нужно, конечно, не брезгую ей воспользоваться.
Исторический проект — всегда балансирование. С одной стороны, попытка сделать историю, персонажа понятным и близким современному зрителю, а с другой — сохранить некоторый пафос существования, порой абсурдную для сегодняшнего дня логику поведения, которую диктует эпоха и события. Задача сделать так, чтобы зритель принял эту инаковость, а не отторг ее. У меня нередко случаются исторические проекты, и зачастую я стремлюсь быть, что называется, конкретнее. Но если говорить о «Полураспаде», мне помнится, что я поставила себе цель — попытаться уловить какую-то особенную мелодику речи советского человека. Много слушала и смотрела хроники того периода. погружалась в исторический и культурный контекст. Важно создать не только событийное понимание, но и окрасить его собственным переживанием. Стать не просто очевидцем, а участником. В этом всегда помогают литература и кино.
GRAZIA: Что у тебя общего с героиней, а что пришлось нового искать и открывать в себе?
К. Т: По натуре я открытый и эмоциональный человек. Педагоги в институте всегда говорили, что я играю материал наотмашь. В Нюре впоследствии возникает и это проявление, но сперва мне хотелось найти что-то противоположное: показать человека кроткого, сдержанного, более прагматичного, где-то скупого на эмоции, человека, который прячет свой хрупкий мир глубоко в себе.
GRAZIA: Что для тебя главное в этой истории?
К. Т: Это сериал о том, как одно мимолетное с точки зрения истории событие, ядерный взрыв, создает невидимый, но вечный шлейф, который тянется через поколения, влияя на жизни и судьбы. Сериал о том, что период полураспада есть не только у плутония, — он есть у боли, у вины, у человеческой памяти. Какой бы горькой ни была правда, она единственное лекарство от разрушительных последствий. Проект задает много вопросов, как любое большое художественное произведение.