В своем ритме
Скоро в Okko выходит новый детективный сериал Кирилла Плетнева «Похищение», в котором Марина Васильева сыграла одну из самых непростых ролей в своей карьере. Накануне премьеры Екатерина Сахарова поговорила с актрисой о работе над проектом, сотрудничестве с Тимофеем Трибунцевым, а также о выгорании, деревенском детстве под Псковом и умении находить опору вдали от большого города.
Марина, как твои дела? Где ты сейчас? Тебя сложно было поймать на интервью.
Уехала на несколько дней в Суздаль перезагрузиться, настроиться. Полноценного отдыха, когда ты из зимы уезжаешь в лето к океану, в этом году не случилось, и я пытаюсь наверстать свой неслучившийся отпуск. Очень люблю Кейптаун, каждый год хочу туда выехать, но в этом не сложилось.
Суздаль и Кейптаун — очень разные истории.
Да, но Суздаль мне очень напоминает Псков, где я родилась. Даже больше не Псков, а деревню. Мне кажется, сюда я приезжаю именно за этим ощущением.
Как часто ты ездишь в Псков? И насколько с годами твое ощущение и впечатление от мест, где ты была ребенком, поменялось? Является ли это местом силы?
Местом силы я бы назвала деревню Морино. Псков очень люблю, но бываю там не так часто, как хотелось бы. Мама навещает меня в Москве, брат живет в Петербурге. Раньше у меня был такой маршрут: я приезжала в Псков, проводила там несколько дней, заезжала в деревню, а потом на этом же поезде через несколько дней уезжала обратно в Москву.
Какие воспоминания с деревней связаны?
С бабушкой и дедушкой, он живет там до сих пор. Когда я была мелкой, родители на лето отправляли меня туда вместе с братьями. Я хотела тусоваться со старшим братом, который уже ходил на дискотеки, ездил на мопеде. Помню вечеринки в ДК, который одновременно служил библиотекой. Сельский клуб. Я надеваю кожаную юбку и кроп-топ (укороченная маечка. — Прим. GRAZIA) моей старшей двоюродной сестры. А когда обратно иду домой, собака меня не узнает и не пускает в дом, поэтому приходится всех будить. Не могу сказать, что у меня было строгое воспитание, но некоторые ограничения были. Мой дедушка священник, поэтому ходить на дискотеки, куда мама отпускала меня тайком, не запрещалось, но и не поощрялось. У меня много классных детских воспоминаний, хотя тогда все это казалось пыткой: деревня, комары, чтение литературы, которую задали на лето.
Сейчас в соцсетях популярны отсылки к прошлому: утро у бабушки, варенье на столе, ковры на стенах. В Суздаль ты за таким ощущением поехала?
Заземлиться немножко. Здесь такие просторы и дышится легко. Еду на машине и фотографирую облака и зеленое бескрайнее поле и думаю: как же хорошо. Останавливаюсь, чтобы впитать этот безграничный пейзаж. А какой здесь ритм медленный! Идут парень с девчонкой и кричат: «Здравствуйте! Не хотите с нами прогуляться?» Где такое еще можно услышать? Скучаю по этой простоте, по естественности.
Подозреваю, что все-таки больше времени ты проводишь в мегаполисе. Насколько быстро он съедает энергию?
Москва приспособлена только для работы. Вообще, это тема, которая меня очень волнует. Чем старше становлюсь, тем больше ощущаю, что неправильно жить этими передышками. Нельзя думать, что актерский век очень короткий, поэтому сейчас нужно работать, а отдыхать потом.
Случалось ли у тебя выгорание?
И да и нет. Помню, как обсуждала и с агентом, и с психотерапевтом, что мне предстоят пять месяцев очень активной работы в режиме нон-стоп. День в Москве, день в Питере, а потом снова в Москве. Ты ночуешь в поездах, иногда нет времени даже заехать домой, поэтому моешь голову на площадке. А оттуда снова едешь на вокзал. Сначала это очень пугает, а потом наступает осознание своего выбора, и, как ни странно, работа придает огромное количество сил, поскольку это занятие, которое я очень люблю.
Когда в работе одновременно несколько проектов, насколько легко переключаться между ними?
У меня есть тетрадка, где я делаю записи по проектам. Выписываю кратко сцены, чтобы ориентироваться, что идет до, что после, фиксирую линии взаимодействия с другими персонажами. Телефон очень многое забирает, нежели дает, поэтому я не использую его в качестве записной книжки. Не могу запомнить, где что располагается, и, чтобы найти заметку, трачу кучу времени. Записи на бумаге — совершенно другое, так я лучше запоминаю. Это такая математика.