Город акторов
Самара как зеркало раннесоветского государства, запасная столица и пример баллистической респектабельности
Исторически Самара сформировалась как форпост русской колонизации Поволжья. В течение XIX века она превратилась в один из ключевых пунктов расселения России. Это был узел, через который выстраивались миграционные, торговые, административные и военные потоки, связывавшие страну. Самара сегодня находится в точке сопряжения двух ключевых транспортных осей страны: железной дороги, связывающей европейскую и азиатскую части, восток и запад, и Волги, соединяющей север и юг. В России «все дороги ведут в Самару».
85 лет назад, 15 октября 1941 года, Государственный комитет обороны принял постановление о переносе столицы СССР в Куйбышев (так город назывался с 1935 по 1991 год). Это решение не было результатом серьезного обсуждения. Постановление возникло в ситуации паники: немецкие войска стояли на подступах к Москве, перспектива ее захвата рассматривалась как реальная. И тем не менее выбор показателен — он демонстрирует потенциал города и то, каким его видело государство в критический момент.
Актуальное состояние Самары в известном смысле удивительно. Хотя это миллионник, она не дотягивает до того, чем должна была бы быть. Государство, увлеченное хозяйственной экспансией и укреплением окраин, с ХХ века и по сию пору уделяет меньшее внимание центру русского расселения. Можно предположить, что, когда Россия начнет «сосредотачиваться» и осваивать собственный потенциал, Самару ждет весьма бурное будущее.
Активом Самары, значимым при ее выборе в качестве запасной столицы, был большой исторический город XIX века с развитой уличной сетью и значительным фондом капитальной застройки. Это город регулярного устройства, которое восходит к указу Екатерины II о перепланировке городов 1763 года. Но при этом Самара XVIII — первой половины XIX века была деревянным городом, неоднократно выгоравшим,— историческая застройка этого периода исчезла без следа.
Сохранившаяся Самара начинает застраиваться поздно. Переломным моментом становится рубеж 1840–1850-х: в 1846-м открывается паровое судоходство по Волге, в 1850-м образуется самостоятельная Самарская губерния, далее, в 1877 году, к городу подводится железная дорога, в 1888-м строится мост через реку Самару и открывается Самаро-Златоустовская железнодорожная магистраль.
В этот момент можно сказать, что город готов. Главное его достоинство даже не отдельные здания, а структура: регулярная планировка и масштаб. К 1917 году в Самаре насчитывается около 120 кварталов — размер каждого приблизительно 230 на 130 метров. Типичный волжский торговый город. Для сравнения: Саратов — около 160 кварталов, Нижний Новгород — около 100, Казань — около 150.
60 лет — нереально короткий срок для формирования города. В сущности, Самара возникает почти одномоментно. И то, что происходит это после 1850-х, то есть в период, который нельзя назвать расцветом русской архитектуры, во многом предопределяет облик города. Здесь нет памятников первого ряда. Специфика города — прежде всего торгового, а не административного — задает скромный уровень архитектурных амбиций. Здесь нет ансамблей классицизма, государственные здания строятся в небольшом количестве и не представляют отдельного интереса.
При этом есть обстоятельство, которое осложняет характеристику самарской архитектуры. В городе очень сильный архитектурный вуз — не только проектная школа, но и реставрация, история и теория архитектуры. Разумеется, это огромное достоинство Самары. Но когда архитектурой родного города занимаются два поколения квалифицированных исследователей, патриотов малой родины, это приводит к очень высокой оценке местного архитектурного наследия. При всем уважении к коллегам, со стороны это выглядит немного иначе.
Роль официального классицизма в городе выполняет более поздний и уступающий по качеству «русский стиль». Прежде всего это большой театр, построенный по проекту Михаила Чичагова в 1888 году,— здание, формирующее ансамбль площади имени Чапаева (бывшей Театральной) и являющееся одним из ключевых архитектурных акцентов города. Соседнюю с ней главную площадь города, имени Куйбышева (прежде Алексеевскую), занимал храм святителя Алексия — кафедральный собор Самары (1869–1881 годы постройки, автор (Эрнст Жибер)). Но он был снесен в 1935-м. Недалеко от театра находился Иверский женский монастырь (построен в 1850–1880-е), опять же неорусский. Можно говорить о «русском стиле» административного центра.
Однако подхватывающих русскую тему застройки доходных домов, частных особняков, купеческих усадеб удивительно мало, и для русского купеческого города это необычно. Не знаю, как это объяснить. То ли самарское купечество было менее «государственным» по вкусам, то ли дело в позднем развитии города. Основная волна застройки Самары приходится на 1890–1910-е, то есть после строительства железной дороги. А к этому моменту русский стиль выходит из моды.
Парадоксальным образом наиболее качественные памятники самарской эклектики — здания в так называемых экзотических стилях. Здесь город неожиданно демонстрирует наибольшую архитектурную выразительность. Самый яркий пример — польский неоготический костел Пресвятого Сердца Иисуса, построенный в 1906 году по проекту Фомы Богдановича (ул. Фрунзе, 157). Он прорисован с редким для Самары изяществом. Это уже не столько неоготика, сколько неоготика эпохи модерна — фантастическая, с несколько гипертрофированной органикой роста стрельчатых форм и чрезвычайно выразительным хрупким силуэтом. На фоне в целом сдержанного и утилитарного архитектурного строя города этот костел резко выделяется именно своим эстетизмом.
Выразительно также и здание самарской синагоги, возведенное в 1908 году в мавританском стиле по проекту Зельмана Клейнермана (ул. Садовая, 49). Можно сказать, что архитектору удалось создать убедительную и цельную декоративную композицию, однако здесь важно учитывать то, что здание близко повторяет Большую хоральную синагогу в Санкт-Петербурге 1893 года — речь идет не столько об оригинальном жесте, сколько об аккуратной и профессиональной реплике узаконенного столицей образца.
Отдельную тему в истории самарской архитектуры составляет модерн. Именно он на протяжении десятилетий был предметом особой гордости исследователей города. Центральная фигура здесь — Ваган Каркарьян, самый известный архитектор, художник и исследователь архитектурного наследия Самары. Его оценки определили канон восприятия самарского модерна. И это, несомненно, значительное явление, но тем не менее сегодня, когда возникшая в 1980-е мировая мода на модерн несколько снизилась, они не кажутся безусловными. Модерн Самары не вполне раскрывает потенциал стиля из-за жесткой регулярной сетки — вписанные в прямоугольные кварталы, здания лишены возможности развернуть сложные асимметричные композиции. Стиль часто проявляется на уровне фасадного декора, особенно в общественных зданиях.
Такова гостиница «Гранд-Отель» Михаила Квятковского (1911) — с 2001 года она называется «Бристоль-Жигули», с небезынтересным растительным орнаментом, но в целом представляющая собой достаточно заурядный вариант модерна (ул. Куйбышева, 111). Более эффектна композиция Пушкинского народного дома архитектора Филарета Засухина (1903) с крупной арочной экседрой, формирующей угловой акцент (ул. Льва Толстого, 94). Иногда памятники самарского модерна производят впечатление несколько пошловатой роскоши, как цирк «Олимп» Платона Шаманского (1907),— подлинное здание не сохранилось, но из-за того, что в нем Валериан Куйбышев в 1917 году провозгласил советскую власть, его в 1988 году построили заново с элементами цитирования первообраза — правда, принципиально лучше оно не стало. Сейчас его занимает Самарская филармония (ул. Фрунзе, 141). К позднему, рациональному модерну относится здание Общественного собрания, построенное в 1914 году по проекту Дмитрия Вернера,— с характерным крупным декорированным окном и сдержанными модерновыми деталями (ул. Куйбышева, 157 / ул. Шостаковича, 1).
