«Это проблема всего общества»: директор фонда «Ника» о помощи бездомным животным
Фонд «Ника» — один из крупнейших российских фондов помощи бездомным животным, который за годы работы перешел от адресной поддержки приютов к системной деятельности в сфере зоозащиты. В беседе с Forbes Life директор фонда Вера Митина рассказала, как за последние годы изменилось отношение людей к поддержке кошек и собак, не имеющих дома, как можно повлиять на причины, по которым животные оказываются на улице, и чего стоит ждать, когда берешь питомца из приюта домой.
Фонд «Ника», который начал свою работу в 2011 году, за 15 лет вырос в одну из крупнейших в России организаций помощи бездомным животным с устойчивой и системной деятельностью. Сейчас НКО не только помогает тысячам кошек и собак найти дом, в том числе в собственных приютах, но и ведет образовательную деятельность и способствует выстраиванию диалога зоозащитного сообщества с государством.
Forbes Life поговорил с директором «Ники» Верой Митиной о деятельности фонда сейчас, причинах, по которым животные оказываются на улице, умении думать и планировать на несколько шагов вперед в трудные времена, готовности людей помогать и отношении государства к сфере зоозащиты.
— История фонда «Ника» началась еще в 2011 году. От помощи конкретному приюту вы постепенно перешли к системной поддержке бездомных животных. Какие виды помощи и кому вы оказываете сейчас?
— В 2011 году это была адресная помощь: один приют и понятные потребности — корм, лекарства, готовность убирать вольеры. Достаточно быстро мы поняли, что помогать одному приюту — вычерпывать воду из лодки, не заделывая саму пробоину.
Сегодня наша работа уже идет по нескольким направлениям. Первым и фундаментальным остается поддержка приютов — уже не только наших, но и других в стране, различных волонтерских групп. Это финансирование покупки оборудования, обеспечение кормами, образовательные мероприятия. Мы уже вышли далеко за рамки формата «привезти-уехать» и стараемся поддерживать коллег комплексно, в том числе передачей опыта и знаний, которые сами приобрели за 15 лет.
Второе большое направление — программа по ответственному содержанию и пристройству. Нам важно, чтобы у каждого нашего подопечного появился не просто какой-то дом, а именно правильный дом, минимизировать возврат животных из семьи обратно в приют. Это двойная травма, которую этот момент получают и люди, и животные.
Еще одно большое направление — просвещение. Мы понимаем, что сколько бы мы ни кормили, ни стерилизовали бездомных животных, если не изменить сознание людей, то завтра 1000 собак на улице станут 2000. Поэтому мы фокусируемся и на формировании культуры ответственного отношения к животным.
В последние годы мы много работаем в GR-направлении (Government Relations, взаимодействие с государственной властью. — Forbes Life). Это системная экспертная работа: участвовать в обсуждении законодательных инициатив, делиться своим опытом, выстраивать диалог с обществом, государственными структурами и зоозащитным сообществом. Мы верим, что настоящие глобальные системные изменения приходят тогда, когда не один фонд работает, а вся система.
— Какие изменения в отношении к сфере защиты животных вы видите спустя 15 лет?
— Сегодня ситуация точно поменялась, потому что изменилось законодательство. Закон об ответственном обращении с животными, какой бы он несовершенный ни был, — колоссальный сдвиг. Если 15 лет назад животное юридически было какой-то вещью, то сейчас правовое поле, хоть и медленно, но формируется.
Я вижу точно, что изменилось отношение общества. Раньше мы постоянно слышали слова «лучше бы людям помогали». Сейчас все чаще понимают, что сострадание — это не пирог, который становится меньше, если им делишься. Помощь животным никак не отнимает ее у людей. Если мы помогаем и тем, и другим, то становимся местом, где жизнь лучше во всех отношениях.
— Как за это время изменилось ваше личное отношение к помощи животным?
— Если в 2011 году, когда я начинала помогать, я любила только собак и кошек, то сейчас, на самом деле, я стала глубже понимать людей. Раньше я, условно, делила мир на хороших — тех, кто помогает, и плохих — тех, кто выбрасывает животных, либо они просто проходят мимо. Сейчас я говорю коллегам, что делить так людей — ловушка.
Человек, который даже выбрасывает животных по разным обстоятельствам, — чаще всего не монстр. Наверное, его никто не научил ответственности, либо у него нет денежного ресурса, нет знаний, нет поддержки. Мне кажется, наша задача как сообщества — не осуждать, а создавать среду, в которой поступать правильно будет проще, чем жестоко и негуманно.
— Еще в 2022 году многие фонды заявляли о резком сокращении пожертвований и числа сторонников. Коснулось ли фонда это «Ника», и насколько вы сейчас устойчивы к таким изменениям?
— Любая турбулентность — время, когда люди начинают экономить, это нормальная защитная реакция. Но ядро наших сторонников, осталось с нами. Люди, которые понимали, как и зачем мы работаем, никуда не делись, не ушли. Кто-то, может быть, уменьшил сумму пожертвования, но не отменил его. Люди теряли, например, работу, но понимали, что они вместо денег могут еще помогать руками, временем, профессиональными навыками. Лояльность — вещь, которая не строится на разовых эмоциях, она строится на доверии и общих ценностях. Более того, за эти годы к нам пришли новые люди.
Мы провели стратегически важную работу, сегодня у нас есть диверсификация: работают и пожертвования от частных лиц, и корпоративные партнерства, и собственные коммерческие проекты, и грантовая поддержка. Даже когда проседает один канал, платформа все равно стоит, она устойчива.
Мы научились хорошо считать и планировать. Я уверена, что профессиональная благотворительность — это не про большие сердца, а про холодную голову. Финансовое планирование, сценарное прогнозирование, работа с риском — большая часть ежедневной работы профессиональных фондов. И, безусловно, главный актив — люди, команда. В любые времена работа с людьми, которые разделяют миссию, дает устойчивость.
Несмотря на то, что в 2022 году был спад, сейчас ситуация выровнялась. Мы это видим даже из желания людей брать животных из приюта. Оно не сократилось, а я бы сказала, наоборот, качественно изменилось. Турбулентные времена научили людей более рационально подходить к тому, чтобы забирать животных: думать, готов ли я, есть ли у меня условия для этого, что я буду делать в экстренных ситуациях, понимаю ли я ответственность.
— Мне кажется, трудные времена учат тебя думать на несколько шагов вперед: что будет и с тобой, и с животным, и как к этому подготовиться.
— Это история про зрелость и отдельных людей, и организации, и общества в целом. Продолжать делать правильные вещи, не потому сейчас ветер дует в нужную сторону, а потому что это просто правильно. И люди, которые продолжают это делать, становятся опорой любого общества. Они не зависят от новостей, курса доллара и от политической постановки.
— Вы упомянули, что люди могут быть не готовы финансово. Готовитесь ли вы к снижению помощи в условиях экономического кризиса?
— Благотворительность — первое, на чем экономит тревожный человек, и последнее, что восстанавливается, когда тревога отступает. Сейчас мы не видим сильного снижения среднего чека пожертвований. В период неопределенности люди ищут точку опоры, где их действие имеет смысл, а помочь конкретным животным — достаточно осязаемо.
У нас всегда есть три сценария развития событий — негативный, позитивный, нейтральный. Мы диверсифицируем постоянные источники финансирования, ищем новые платформы, привлекаем новые аудитории. Еще мы приняли важное решение о создании целевого капитала. Наш фонд — это организация, которая имеет реальные инфраструктурные объекты. И нам важно, чтобы их работа не зависела от каких-то событий, а всегда имела устойчивое финансирование.
Мы много работаем с нашими регулярными пожертвованиями. 100 человек, дающих по 200 рублей в месяц устойчивее, чем один, который дал 20 000 рублей сразу в год. Лучше маленькая помощь, но регулярная. Поток людей, которые принимают решение взять животных из приютов, достаточно стабильный. Да, они дольше выбирают, тщательно исследуют, какие есть ветеринарные клиники, сколько стоят услуги и корма, но это хорошо.
Приютская собака — это бесплатно. Но это не альтернатива, не хочу обижать никого, если грубо сказать, «для бедных». Это разумное, осознанное решение, это этичный выбор человека. Иногда содержание бездомной собаки обходится ненамного дешевле, чем содержание какого-то суперпородистого животного. Ответственный человек должен вкладываться в свое животное. Ему нужно посещать ветеринарного врача, его точно так же нужно кормить подходящий едой. На мой взгляд, хорошо, что люди думают больше: меньше ошибок для животных.
— Как сегодня, в целом, животные оказываются на улицах? И как, по вашему мнению, можно повлиять на эти причины?
— Это мой самый любимый вопрос: «А как они там оказались?». Когда мы говорим про причины, мы будем говорить про людей. Животные не сами там появляются — часто на улицу их выталкивает человек. Либо своим действием, либо бездействием.
Самая масштабная причина — бесконтрольное размножение животных. Люди заводят питомцев, но не стерилизуют. Эти животные приносят потомство, и начинается: «не можем пристроить», «одного котенка оставим, а остальных выпустим». В любом месте, где есть большой частный сектор, не стерилизованное животное на самовыгуле — это потенциальные десятки бездомных животных. Неважно, девочка это или мальчик. Математика здесь безжалостна. Ваш кот оплодотворит какую-нибудь нестерилизованную кошку, и мы получим то же самое в сумме. Одна кошка, теоретически, благодаря своим потомкам, дает жизнь сотням тысяч котят. Не все выживут, — холодные времена, голод, болезни никто не отменял. Но те, кто выживут, пополнят улицу.
Мы с коллегами из Центра изучения питания и благополучия животных делали исследование, которое показало, что у нас в стране 70 млн домашних животных. Это означает, что практически в 70% домовладений есть либо собака, либо кошка. А дальше надо смотреть: стерилизованы ли они, привиты, что с ними происходит. Я думаю, что далеко не все.
Вторая причина — прямой отказ от животных. Это переезды, разводы, аллергии, дети рождаются, люди не справляются. Животные, которых выставляют на улицу, которые оказываются в приютах, — несчастные преданные существа, которым сломали весь мир. Меня до сих пор поражает, как некоторые люди легко принимают решение избавиться, выбросить, отдать животное непонятно кому, не проверив. Как будто речь идет о игрушке, которую ты можешь убрать в шкаф, когда она тебе надоест, а не о живом существе, которого ты растил с детства.
Еще есть такая история как идентификация: потерявшееся животное с чипом быстрее вернется домой, чем потерявшееся животное без чипа. Это потенциальный новый обитатель улицы, и пока в стране не будет обязательного чипирования, их будет легко потерять, а найти достаточно сложно.
И, наверное, «любимое» моих коллег, и вообще всех волонтеров, — нерегулируемое разведение. Пока животных можно продавать как товар без какой-либо ответственности за его дальнейшую судьбу, поток тоже будет пополняться.
Ради справедливости важно отметить, что есть действительно трагичные ситуации. Например, умирает пожилой человек, и у него остаются кошки, или, когда люди, особенно сейчас, оказываются в настолько тяжелой жизненной ситуации, что они не в состоянии содержать животных. Это реальность, которую тоже нужно видеть. И для таких внешних жестоких жизненных обстоятельств, безусловно, нужны механизмы поддержки.
Еще один неочевидный источник, о котором редко говорят коллеги — люди, которые подкармливают животных, но не стерилизуют. Я говорю про это без осуждения. Намерения у них прекрасные, но результат просто парадоксальный. Сытая, не стерилизованная популяция будет размножаться в разы быстрее голодной.