Константин Эрнст – о будущем российского телевидения

EsquireЗнаменитости

Постоянная величина

Главный редактор Esquire Сергей Минаев поговорил с генеральным директором Первого канала Константином Эрнстом о будущем российского телевидения и о том, как поиски новой искренности окончились наступлением эпохи глобальной лжи.

СЕРГЕЙ МИНАЕВ: Десять лет назад в интервью «Афише» вы сказали, что медийный кризис первого десятилетия нынешнего века произведет эффект более ощутимый, чем появление печатного станка Гутенберга. Этот кризис закончился?

КОНСТАНТИН ЭРНСТ: Нет. Думаю, он находится сейчас в низшей точке – чуть не доходя до точки разрушения старого медиапейзажа и окончательной трансформации индустрии. Старые медиа живы, но едва дышат. Новые уже здесь, но еще не набрали достаточного веса, чтобы определять весь пейзаж. Они работают только на часть аудитории, а для другой части по-прежнему ничего не значат.

СЕРГЕЙ: В этот же момент меняется логистика информации, язык, на котором медиа говорят. Восходят новые социокультурные тренды – BLM, #MeToo, все, что происходило в Америке с Трампом, – вот этот дивный новый мир – вы себя в нем комфортно ощущаете?

КОНСТАНТИН: Нет, конечно. Более того, я вижу, кто этим манипулирует – чтобы занять позицию, которую не мог занять раньше. Чтобы отомстить тем, кто эти позиции занимал и чувствовал себя слишком раскованно. Они говорят: «Освобождайте!» Им отвечают: «А вы попробуйте заберите!» Мы часто говорим про социальные лифты. Да, бывает сложно оценить чью-то эффективность. А есть легко определяемые позиции – в бизнесе, в медиа. Если человек не держит планку и дело начинает разваливаться, значит, он должен кому-то уступить. В противном случае – почему он должен уступать? Кто-то должен прийти и доказать, что он может управлять этим эффективнее, точнее и современнее. Поэтому и висит вопрос «А почему он так долго сидит на одном месте?».

СЕРГЕЙ: Вы говорили это же и в 2011-м. И человек, который брал у вас тогда интервью, сейчас ответил бы: «Константин Львович, ну прошло десять лет, а вы все равно сидите. Вы – на «Первом», Венедиктов – на «Эхе Москвы». Сколько лет вы еще будете сидеть?» Я подругому поставлю вопрос. Это вы настолько сильны и настолько слабо новое поколение, что оно не может вас сменить? Или настолько все забетонировано, что на социальном лифте никто не может подняться?

КОНСТАНТИН: Я могу ответить за себя и свою индустрию. Все эти годы я нахожусь в поиске людей, которые могут а) поддержать и б) заменить. Честно говоря, я давно озабочен вопросом, кому бы все это передать.

СЕРГЕЙ: Думаю, если мы сейчас пораскинем мозгами, то найдем человека, которому можно все передать – по телевизионной части. Но Эрнст – это уже не фамилия, это должность. Задача не просто оценить «Вечернего Урганта», «Давай поженимся!» и принять решение, как сдвинуть сериал по сетке. Это же еще политика! Человек должен совмещать в себе функционера, шоумена и менеджера.

КОНСТАНТИН: Конечно. Меня эта работа всегда привлекала, потому что мне казалось обидным прожить жизнь кого-то одного. Жизнь – штука короткая, и быть либо физиком, либо лириком – обидно. Я искал работу, на которой мог бы прожить сразу много жизней.

СЕРГЕЙ: За эти годы вы не увидели человека, который мог бы эти три жизни совмещать?

КОНСТАНТИН: Знаете, я представлял на своем месте минимум двух людей из нашей индустрии, которых я ценю и уважаю. Мне казалось, они смогли бы – но не захотели. Ты многое получаешь, но немало и отдаешь – время, нервы, жизнь. Ты должен быть постоянно подключен. Я ценю возможность отключиться от процесса, но такой возможности у меня нет. Я не могу позволить себе целый день не следить за новостями, не разговаривать со своими сотрудниками и не посматривать регулярно в телевизор.

СЕРГЕЙ: Возвращаясь к тому, с чего мы начали. С 2011 года новое поколение повзрослело на десять лет. Что это за люди в вашем понимании?

КОНСТАНТИН: Я стараюсь оценивать лучшее, что в них есть. Они открыты к новому и не оглядываются на авторитеты. Но у их лучших сторон есть и обратная сторона. Во-первых, драматическое падение уровня знаний. Во-вторых, меня бесит, когда ты разговариваешь с человеком, а он поглядывает в телефон. Так что это контрневроз.

СЕРГЕЙ: Мы оба – вы чуть раньше, я чуть позже – проходили через этап очарования западной системой. Тем, как устроены медиа, политология, политтехнологии. Если говорить о России – мы смеемся над скрепами, никому не нужными; над тем, как в цирке наряжают козлов в фашистскую форму по заказу Ижевской епархии. У нас много хтонического идиотизма, в котором мы живем. Но смотришь на Запад – и понимаешь, что там свое сумасшествие. Как вы видите позицию России в этой системе? Не политическую даже, культурологическую.

КОНСТАНТИН: Как и все дети моего поколения, я был очарован Западом. Все, что попадало к нам оттуда, отличалось принципиально. Другого качества, интереснее как-то – все было другое, начиная от бытовой техники и заканчивая кино. И музыка была другая! И Запад казался сияющим градом на холме. Только по мере приближения этого мира оказалось, что все это в значительной степени было пиаром. Пиар сделал Америку. Пиар и результаты Второй мировой войны.

СЕРГЕЙ: У России плохой пиар?

КОНСТАНТИН: Не было практики. В пиаре работают не технологии и методы, а суть и привлекательность идеи и возможность ее примерить на себя самого. От общества справедливости для всех до джинсов твоего размера. Журнал Soviet Life был недостаточно эффективен. А пиар 1930-х годов, как ни странно, был куда успешнее. Образ России – новой страны, в которой провозглашены очень человечные принципы, – был притягательным. А с наступлением 1991-го мы что продавали? «Мы теперь похожи на вас, мы будем такими же»? Кого это вставляет?

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Олег Янковский Олег Янковский

Правила жизни Олега Янковского

Esquire
5 главных вопросов о DDR5: стоит ли переходить на эту память уже сейчас? 5 главных вопросов о DDR5: стоит ли переходить на эту память уже сейчас?

Отвечаем на основные вопросы о новом стандарте оперативной памяти DDR5

CHIP
Гагарин. Космос — последняя мечта человечества Гагарин. Космос — последняя мечта человечества

К годовщине полета Юрия Гагарина: каким он был и о чем мечтал. Часть 2

Esquire
Великолепная тридцатка и вратарь Великолепная тридцатка и вратарь

Владимир Зеленский — о перевороте и о захвате

СНОБ
Песня про счастливого Песня про счастливого

Не более полутора минут – столько уйдет на чтение этого рассказа

Esquire
Корейский мастер-класс Корейский мастер-класс

Сияющие ухоженные лица жительниц Кореи – визитная карточка этой страны

Здоровье
2003 год 2003 год

Арест Михаила Ходорковского, появление ГНК, триумф t.A.T.u. и Пол Маккартни

Esquire
Вырезал сцены с сигаретами и алкоголем и привёз сериал из Японии в США: история Альфреда Кана, популяризовавшего Pokémon Вырезал сцены с сигаретами и алкоголем и привёз сериал из Японии в США: история Альфреда Кана, популяризовавшего Pokémon

Альфред Кан покупал лицензии на игрушки и добивался их всемирной известности

VC.RU
Осип Мандельштам Осип Мандельштам

Правила жизни Осипа Мандельштама

Esquire
Урок черчения Урок черчения

Хочешь научиться скульптурировать лицо с помощью косметики?

Лиза
Джуд Лоу Джуд Лоу

Правила жизни британского актера Джуда Лоу

Esquire
Профессиональные «болезни» предпринимателей: что это и как с ними бороться Профессиональные «болезни» предпринимателей: что это и как с ними бороться

Чего ждать от типичных «болезней предпринимателя» и можно ли от них уберечься

Inc.
2009 год 2009 год

Гибель Сергея Магнитского, закрытие Черкизовского рынка и новая Россия

Esquire
Доктор-робот: 10 мобильных приложений для здоровья Доктор-робот: 10 мобильных приложений для здоровья

Эти приложения точно лучше поиска в "гугле"

Playboy
Глава 1: Москва Глава 1: Москва

Ты говорил, город – сила. А здесь слабые все

Esquire
Как выращивают крупнейшие в мире алмазы: сделано в России Как выращивают крупнейшие в мире алмазы: сделано в России

Самые крупные в мире безупречные алмазы выращивают рядом с Санкт-Петербургом

Популярная механика
Гагарин. Космос — последняя мечта человечества Гагарин. Космос — последняя мечта человечества

К годовщине полета Юрия Гагарина: каким он был и о чем мечтал. Часть 1

Esquire
Жир Жир

Жиры нужны нашему телу не меньше, чем вода

Maxim
Спорноиндустрия Спорноиндустрия

Кинокритик, режиссер, продюсер и представитель онлайн-кинотеатра говорят о кино

Esquire
Александр Долинин: «Мой научный принцип — заниматься только тем, что интересно» Александр Долинин: «Мой научный принцип — заниматься только тем, что интересно»

Александр Долинин, автор книг о Набокове и Пушкине

Arzamas
Люк Бессон Люк Бессон

Правила жизни Люка Бессона

Esquire
Курс на Италию Курс на Италию

Галина Зернова о жизни в ПНИ и за его пределами

ПУСК
Я – Янковский Я – Янковский

Ивану Янковскому уже пророчат место главного артиста страны

Esquire
Довод против стрелы времени: опыт показал, что на квантовом уровне процессы текут в будущее и в прошлое одновременно Довод против стрелы времени: опыт показал, что на квантовом уровне процессы текут в будущее и в прошлое одновременно

Из-за квантовой суперпозиции ход времени в микромире не имеет направления

TJ
Я глух и мем Я глух и мем

Хохот, к которому принуждают стендаперы напоминает уже болезненные судороги

GQ
Виргинский опоссум Виргинский опоссум

Подкупить опоссума можно только уважением, терпением и любовью. И едой, конечно

Weekend
Самый быстрый Килиан Самый быстрый Килиан

Килиан Мбаппе – один из самых многообещающих игроков в современном футболе

Esquire
Извержения вулканов подтолкнули предков пуэбло к оседлости Извержения вулканов подтолкнули предков пуэбло к оседлости

Археологи изучили последствия похолодания VI века

N+1
Временно недоступен Временно недоступен

Секс – это, конечно, хорошо, но его роль в нашей жизни несколько преувеличена

Cosmopolitan
Вот скажи мне, американец: каково это — быть российским предпринимателем в США Вот скажи мне, американец: каково это — быть российским предпринимателем в США

Российские предприниматели — о негативном и предвзятом отношении к себе в США

Esquire
Открыть в приложении