«Страдаете ли вы заболеваниями, требующими медицинской помощи?»

EsquireКультура

№5: Анна Старобинец — «Линия матери»

«Страдаете ли вы заболеваниями, требующими медицинской помощи? Если да, укажите в графе ниже».

На этом вопросе Маша в очередной раз запнулась. Это было даже сложнее, чем заполнить графу с данными матери. Она почувствовала, как становится влажной ткань подмышками. Не стоило надевать синтетику. Если бы она знала, что придется четыре часа провести в этом душном отстойнике с зарешеченными окнами, набитом раздраженными людьми, желающими уехать на постоянное место жительства, надела бы хлопковую футболку.

Она поднесла ручку к крошечному белому квадратику напротив слова «нет», но галочку поставить не решилась. Это же будет вранье. А врать в анкете нельзя. Вот, допустим, придет она, уже там, на первый медицинский осмотр. Опишет свои симптомы. А она их обязательно опишет, она ведь, собственно, для того и хочет уехать, чтобы получить хорошую медицинскую помощь и гуманный подход. Гуманный, а не как здесь. Уж ей-то прекрасно известно, как такое здесь лечат. Так вот, она все расскажет, а доктор ей на это ответит: «Так что же ты, милочка, соврала нам в анкете? Написала, что ты здорова, а у самой – вон что». У него ведь наверняка будут данные из анкеты, у этого доктора. Или не будут?..

– Ч-ч-черт! Ч-ч-черт! Ч-ч-черт! – зашипел плешивый лупоглазый дядька, мучительно заполнявший анкету на сиденье напротив. – Опять ошибку сделал! При нем были две женщины. Одна – пышногрудая, бальзаковского возраста, с брезгливым оскалом, – вероятно, жена. Другая – сухая старуха с пергаментной кожей и растерянными детскими глазами. Очень старая. Мать – или даже бабка. Она выглядела напуганной и явно не понимала, где находится и зачем.

– Что теперь, новую анкету просить? – дядька испуганно посмотрел на бальзаковскую.

– Аккуратно зачеркни и напиши сверху правильно, – бальзаковская закатила глаза. – Тебе же уже сказали, новую не дадут.

Дядька зачеркнул и, высунув от усердия кончик языка, принялся мелкими буковками писать правильный ответ.

– Хабкэни… – прошептала старуха и протянула к дядьке тонкие и узловатые, как сухие сучья, руки для объятий. – Хабкэни…

– Да ш-ш-штоб тебя! – дернулся дядька и истерически зачеркнул чтото уже в новом варианте ответа. Старуху он игнорировал, но каждый раз, когда она пыталась к нему прикоснуться, бесился и ошибался.

Маше захотелось подойти к старухе, обнять ее, успокоить. Объяснить, что она не обязана сидеть рядом с этими злыми и равнодушными людьми. Что есть выход из этого душного, зарешеченного места на волю. Что не нужно так унижаться перед плешивым дядькой. Она сдержалась. Это было не ее дело. Маша отвела глаза от старухи и уткнулась в анкету. «Страдаете ли вы заболеваниями, требующими медицинской помощи? Если да, укажите в графе ниже».

Она поднесла подрагивающий кончик ручки к пустому квадратику напротив «да». И снова застыла. Вот напишет она, что страдает заболеванием. Что подумает консул? Правильно. Что она решила уехать только ради лечения. И окажется прав. И откажет ей в визе на ПМЖ. Что она тогда будет делать? В чем вообще тогда смысл? Нет. Указывать заболевание в анкете нельзя. Да и не может она, если вдуматься, ничего в этой графе указать. Ведь диагноза у нее нет. Никакой официальной бумажки. У нее есть только симптомы. Но она ведь не врач, она не вправе сама себе ставить диагноз. Так что – нет. Ничем она не страдает. Она решительно поставила крестик в квадратике «нет».

В остальном анкета была простая. Мужа – нет. Мог бы быть – но в последний момент испугался. Ей же лучше. Ничего не нужно про него заполнять. Детей – нет. Родственников, проживающих в Израиле или претендующих на израильское гражданство, – нет. Уже нет. Родственников, проживающих в других странах, – тоже нет. Не религиозна и не судима. Число, дата, подпись.

– Я все, – она сунула заполненную анкету и загранпаспорт в окошко.

– Ждите, – ответила из-за стекла усталая горбоносая женщина. – Мы вас позовем.

Позвали не скоро. Сначала зашли все семьи с раскрасневшимися, зареванными маленькими детьми, обезумевшими от жары и тесноты. Зашли бездетные пары, стоявшие в очереди после нее. Зашел занудный мужик в кипе, который к ней клеился. Зашли, а потом снова вышли и уселись чего-то ждать плешивый дядька, его бальзаковская жена и испуганная старуха. Старуха снова попыталась его обнять, а он снова отвел глаза. Старуха закрыла лицо руками.

– Старики не должны плакать, – сказала Маша достаточно громко, чтобы плешивый ее услышал.

Старуха посмотрела на Машу непонимающими, нездешними глазами и медленно протянула руки к ней:

– Хабкэни…

– Что вы сказали? – неприязненно переспросил Машу плешивый. Не ее дело. Это было не ее дело. Пусть плешивый дядька сам разбирается. Она вдруг вспомнила, как бабушка объясняла ей в детстве: когда видишь на дороге раздавленного голубя, трогать его не надо. Надо просто сказать: «Тьфу-тьфу-тьфу три раза, не моя зараза, не я довела, не мои дела». Старуха напротив была как раздавленный голубь. Не ее зараза. Тьфу-тьфу.

– Ничего, – ответила Маша.

– Но вы же к нам обращались?

– Нет. Не к вам.

– Мария Йомдина! – донеслось наконец из динамика. – Пройдите, пожалуйста, к консулу.

Она прошла, сжимая влажными пальцами файл с документами и с отвращением понимая, что едкий запах пота, который все эти часы окутывал ее ядовитым облаком, – это все-таки от нее, а не от кого-то из ее соседей по отстойнику. Консул оказался смуглой высокой женщиной с нарисованными бровями, большими цыганскими серьгами и одесским выговором. Она почему-то сразу стала называть Машу «госпожой». В кабинете ее царил идеальный порядок, за исключением небольшого закутка, отделенного невысокой решетчатой загородкой. В закутке были беспорядочно свалены коробки с бумагами, детские раскраски и зарядки от мобильников. В груде хлама, увлеченно сопя и тихо побулькивая на своем языке, возилась девочка месяцев десяти. Тоже смуглая и очень похожая на консульшу.

– Ну так и зачем вы ко мне пришли, госпожа… – консульша сверилась с анкетой, – Мария Петровна Йомдина?

– Как зачем? – смутилась Маша.

Ребенок за загородкой распотрошил одну из коробок и, возбужденно подхохатывая, принялся рвать лежавшие там бумаги. Очень похожие на чьи-то заполненные анкеты.

– Там, может быть, что-то важное? – Маша кивнула в сторону коробок. Консульша раздраженно покосилась за загородку, но ребенка не одернула. Звякнув серьгами, повернулась обратно к Маше.

– Госпожа! Я разве задала вам непонятный вопрос? Вы пришли в консульство Израиля, заполнили анкету на ПМЖ, а теперь сами не знаете, зачем вам там жить?

– Нет, я знаю… – Маша окончательно растерялась. Она, конечно, заранее готовилась ответить, почему она хочет уехать в Израиль. Готовилась рассказать полуправду. Не всю правду. Про то, что ей срочно требуется лечение и что именно в этом заключается главная причина ее «побега», она бы не стала рассказывать. Зато про дедушку, благодаря которому она с раннего детства воспринимала эту страну как место, где возможно любое чудо, где всегда светит солнце, шумит море, лопаются спелые фрукты и звучат прекрасные песни, – это бы она рассказала. Про то, что для нее это с детства – страна-мечта. Страна-убежище. Страна-счастье. Еще про то, что российское общество кажется ей недостаточно человечным. Она не чувствует себя здесь своей, так она собиралась сказать. Возможно, она бы даже сказала, что медицинская система в целом в России не очень гуманна, в Израиле куда лучше. Таков был план ответа на вопрос «Зачем вам в Израиль?». Когда она мысленно репетировала разговор с консулом, ей представлялось, что это будет своего рода доверительная беседа с человеком одной с ней крови. С пожилым печальным евреем, годящимся ей в отцы. Она не ожидала этой сварливой, хамской манеры. Не ожидала этой громкой, восточной женщины, похожей на рыночную торговку.

– …Хорошо, госпожа Йомдина. Будем, считать, что вы знаете, зачем вам в Израиль, но мне сказать не хотите. Ваше право. А мое право, как вы понимаете, отказать вам в визе.

– Но я хочу сказать. Дело в том, что я с детства…

– Госпожа! Я не могу потратить на вас одну все свое время. Перейдем к вашим документам. Кто из ваших родителей еврей?

– Мать. Она наполовину еврейка.

– А отец ваш?

– Русский.

– Родители живут вместе?

– Нет, они даже не были в браке.

– Вы взяли фамилию матери.

– Да.

– Будьте добры, ваше свидетельство о рождении.

Маша дрожащими руками выковыряла из прозрачного файла свидетельство и положила перед консульшей.

– Что ж. Раз отец не еврей, пойдем по линии матери. Да, госпожа Йомдина?

– Да.

– И по материнской линии у вас евреем является кто?

– Дедушка. Отец моей матери.

– Замечательно. Таким образом, вы претендуете на репатриацию в Израиль как кто?

– Как еврейка? – растерялась Маша.

– Нет, госпожа. Вы должны тут очень хорошо понимать. Вы претендуете на репатриацию и гражданство как внучка еврея. Но ваши дети на гражданство уже не имеют права.

– У меня нет детей.

– Вам тридцать восемь лет и у вас нет детей? – консульша бросила взгляд за загородку, и в голосе ее прозвучало непонятное торжество. – Да. Я это все указала в анкете.

– Очень хорошо, госпожа Йомдина. Тогда вопрос с гражданством детей отпадает. Будьте добры, свидетельство о рождении вашей матери.

– Вот.

Девочка с грохотом опрокинула коробку, упала и тонко, горестно заплакала. Консульша устало посмотрела за загородку. Прикрыла на несколько секунд глаза; цыганские серьги мелко закачались из стороны в сторону.

– Просто невозможно работать, – консульша взяла в руки документ и брезгливо сморщилась, будто прикоснулась к скользкому насекомому. Плач продолжался. – Почему не подлинник, а нотариальная копия? – она повысила голос, то ли чтобы перекричать ребенка, то ли просто от злости. – Да еще и не с копии, а с какого-то дубликата?!

– Я не знаю. Наверное, мама потеряла подлинник.

– Госпожа! Вы что здесь мне, как маленькая девочка?! – она яростно уколола пальцем воздух в направлении загородки. – «Я не знаю», «мама потеряла»… Так ответственный человек, желающий уехать на ПМЖ, себя не ведет! Если утрачен подлинник, это очень плохо. Тогда вы должны принести мне дубликат. А вы мне приносите даже не дубликат, а я не знаю что. Вот это вот – это я вообще не знаю что, понимаете, госпожа Йомдина?! Это филькина грамота! Это не документ! – она потрясла «недокументом» и звякнула серьгами. – Ваша мать должна получить в загсе повторное свидетельство. Это ясно?

– Моя мама… она не сможет ничего получить, – тихо сказал Маша.

– Она что, умерла? – консульша заглянула в анкету.

– Нет, она… Мама болеет.

– Мамамамамамама! – трагически загудела девочка. Ей удалось наконец подняться на ноги, и теперь она покачивалась из стороны в сторону, одной рукой вцепившись в загородку, а другую протягивая в сторону консульши.

– Гос-с-спож-ж-жа, – прошипела консульша. – Мне не интересно про вашу маму. Не интересно, как она болеет и что она не может. У меня хватает своих семейных проблем. Если мать не может, вы сами идете в загс и получаете дубликат.

– Но… почему это обязательно? Нотариальная копия – это же тоже официальный документ?

– Госпожа. Вы тут мне не будете обсуждать, что обязательно для посольства Израиля. Между прочим, почему у вас в анкете не заполнены данные о матери? Почему нет адреса, телефона?

– Потому что у мамы нет телефона. И она живет не дома, а в таком… специализированном месте. Я подумала, что нужно писать именно домашний адр…

– Госпожа! Таки мне не интересно про вашу маму и ее ситуацию!

– Мамамамамама-а-а!

– …Но вы пришли официально в консульство государства Израиль! И вы должны заполнить официально анкету. Все сведения! Если специализированное учреждение – пишите адрес специализированного учреждения! И телефон специализированного учреждения! Это вам ясно? Очень хорошо. Теперь давайте мне все документы, касающиеся вашего деда по материнской линии. А именно: свидетельство о рождении деда, свидетельство о смерти деда, а также свидетельство о браке деда и бабки.

– К сожалению, от дедушки никаких документов не осталось. Он воевал. Потом был репрессирован. Потом освобожден. Но все документы пропали. Может быть, что-то было у бабушки, но она тоже умерла. Теперь не спросишь.

– Свидетельство о смерти бабушки есть?

– Есть, – Маша протянула консульше бумагу.

– Ну, хоть один документ в подлиннике, – она хищно улыбнулась. – Но, к сожалению, он вам не поможет. Потому что у вас нет ни одного документа, который подтверждает, что ваш дед – еврей. По вашим документам никто у вас не еврей, и вы не имеете права на возвращение в Израиль.

– Но как же! Вот же, в мамином свидетельстве о рождении…

– Это не свидетельство, а копия с копии!

– …В копии свидетельства указано про ее родителей: мать – русская, отец – еврей. Йомдин Абрам Львович. Как вы можете говорить, что он не еврей? Он, между прочим, был репрессирован именно из-за своей национальности! За организацию сионистской ячейки. По делу врачей.

– Я уважаю всех людей, пострадавших за свое еврейство, – консульша слегка сбавила обороты. – И вашего деда тоже, если он действительно пострадал. Но у нас тут официальное учреждение. И мы принимаем только официальные документы. По официальным документам я не вижу, что вы внучка еврея.

– На-на-на-на! – девочка показывала растопыренными, измазанными в пыли пальчиками на письменный стол консульши. На столе, прислоненный к массивному стакану с карандашами и ручками, сидел, скрючившись, тряпичный розовый заяц. – На-на-на-на-на… – она посмотрела полными надежды глазами сначала на консульшу, а потом на Машу. – Тни-ли-тни-ли-тни-ли…

Маша потянулась к зайцу, но консульша почему-то пришла в неистовство.

– Нельзя! – она сунула зайца в ящик стола и хлопнула им так, что девочка вздрогнула и застыла за загородкой. – Нельзя ничего здесь трогать! Лицо девочки сморщилось, нижняя губа задрожала, и через несколько секунд безмолвного детского ужаса она зашлась в плаче.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Распятие на кресте, секретный остров в стиле «Пилы» и еще десять безумных наказаний за жульничество в видеоиграх Распятие на кресте, секретный остров в стиле «Пилы» и еще десять безумных наказаний за жульничество в видеоиграх

Наказания для читеров: от крайне жестоких до забавных и милых

Популярная механика
Хочу учиться до 100 лет Хочу учиться до 100 лет

Герои статьи вновь оказались в статусе студентов, когда им было больше 60 лет

Лиза
Красный крест Красный крест

Рассказ Саши Филипенко

Esquire
8 простых техник психологической манипуляции на каждый день 8 простых техник психологической манипуляции на каждый день

Удивительно простые приемы, которые помогают располагать к себе людей

Maxim
11 упражнений с гирей для новичков и профессиональных спортсменов 11 упражнений с гирей для новичков и профессиональных спортсменов

Тренировки с гирей улучшают общее состояние организма

РБК
Отрывок из книги «Коммуналка на Петроградке» Анастасии Вепревой и Романа Осминкина Отрывок из книги «Коммуналка на Петроградке» Анастасии Вепревой и Романа Осминкина

Отрывок из книги о жизни в коммунальной квартире

СНОБ
Важная книга: «Лето» Аллы Горбуновой Важная книга: «Лето» Аллы Горбуновой

«Лето» Аллы Горбуновой — дневниковая проза о карантинных месяцах 2020 года

Полка
Перст судьбы Перст судьбы

Нейл-арт перекочевал из категории безвкусицы в разряд самых свежих трендов

Vogue
Кто здесь самый умный? Кто здесь самый умный?

Что такое умный дом, каким он бывает и как с ним жить?

AD
7 ошибок в стиле, которые подчеркнут живот, — разбираем на примере звезд 7 ошибок в стиле, которые подчеркнут живот, — разбираем на примере звезд

Каких ошибок в стиле стоит избегать — объясняем на примере звезд

Cosmopolitan
Почему мы изменяем своим любимым во сне и что это может значить Почему мы изменяем своим любимым во сне и что это может значить

Измены во снах — стоит ли о них беспокоиться?

GQ
Наводнения и перенаселение: почему столицу Индонезии перенесут на другой остров Наводнения и перенаселение: почему столицу Индонезии перенесут на другой остров

Джакарта рискует уйти под воду через несколько десятков лет

TJ
Остатки дипломатии: как Москва и Вашингтон борются с «русскими хакерами» Остатки дипломатии: как Москва и Вашингтон борются с «русскими хакерами»

США и Россия могут совместно бороться с цифровыми угрозами

Forbes
10 причин, почему в салоне автомобиля неприятно пахнет 10 причин, почему в салоне автомобиля неприятно пахнет

Вам знаком этот противный запах, который может держаться в салоне автомобиля?

Популярная механика
Паста и Баста Паста и Баста

Василий Вакуленко и его жена в 40 лет решили, что пора, и в их жизнь пришел ЗОЖ

Tatler
«Раньше музыкальные продажи росли благодаря радио, теперь — исключительно благодаря TikTok» «Раньше музыкальные продажи росли благодаря радио, теперь — исключительно благодаря TikTok»

Как TikTok изменил рынок музыки?

VC.RU
Маска, я тебя знаю Маска, я тебя знаю

История новогодних маскарадных костюмов

Культура.РФ
Мумия из Инпаня оказалась останками китайского военного чиновника Мумия из Инпаня оказалась останками китайского военного чиновника

Биоархеологи исследовали останки богатого мужчины из Синьцзяна

N+1
Биография Илона Маска. Жизнь самого известного человека 21 века Биография Илона Маска. Жизнь самого известного человека 21 века

Илон Маск — человек или инопланетянин?

Цифровой океан
Чтение на 15 минут: «Лингвисты, пришедшие с холода» Чтение на 15 минут: «Лингвисты, пришедшие с холода»

Глава из книги Марии Бурас «Лингвисты, пришедшие с холода»

Arzamas
Главное – говори! Главное – говори!

Чулпан Хаматова празднует 15-летие фонда «Подари жизнь»

Harper's Bazaar
Всего лишь конец света: 5 лучших ролей Гаспара Ульеля Всего лишь конец света: 5 лучших ролей Гаспара Ульеля

Вспоминаем значимые роли Гаспара Ульеля

Esquire
Преображение гуманизма. Эпизод 2. Вернуть гуманизм Преображение гуманизма. Эпизод 2. Вернуть гуманизм

Где и как обществу искать выход из кризиса?

Эксперт
5 ошибок при стирке, которые «убивают» вашу машину 5 ошибок при стирке, которые «убивают» вашу машину

Проверьте себя: действительно ли вы стираете правильно?

CHIP
О спорт, ты сон О спорт, ты сон

Поднять себя в 6 утра на тренировку или поспать подольше?

Men’s Health
«Эй, продюсер!» — как в России зарабатывают новоформатные лейблы независимых артистов «Эй, продюсер!» — как в России зарабатывают новоформатные лейблы независимых артистов

Как устроены новые музыкальные лейблы и на чем они зарабатывают

Inc.
Стресс перед смертью: Михаил Зеленский судился с экс-женой за детей и имущество Стресс перед смертью: Михаил Зеленский судился с экс-женой за детей и имущество

Внезапная смерть телеведущего в расцвете сил шокировала общественность

Cosmopolitan
12 вещей, которые лучше, чем оргазм 12 вещей, которые лучше, чем оргазм

Не вздумай заменять этим нормальный человеческий секс!

Maxim
Зачем об этом говорить Зачем об этом говорить

Истории мужчин, которые, столкнувшись с онкологией, обрели голоса

GQ
Хоккей для всех Хоккей для всех

Ночная хоккейная лига (НХЛ), масштабный проект российского любительского спорта

Men’s Health
Открыть в приложении