— Тань, ну? Он из машины вылазит уже!

EsquireКультура

№2: Дмитрий Глуховский — «Танго»

– Тань, ну? Он из машины вылазит уже!

– Иду! Щас я!

– Да че там делать-то столько? Тебя в унитаз засосало, что ли-то?

– Хамло.

Татьяна наконец отперла. Ресницы у нее были как опахала в руках султановых рабынь, губы – цвета батальонного кумача, развернутого перед решающим боем, в глазах такой блеск, как у чахоточной барышни на запрещенном докторами балу. Волосы вились, приученные бигуди; локон спадал на глаз. Такая вот почти прическа у нее в загсе была пятнадцать лет назад. Груди белые она выложила в десертные чаши вондербра, талию оковала, бедра накрыла синим ночным шелком.

– Вырядилась?

– Открывай иди.

Черный гелендеваген, угластый и суровый, курил сизым дымом в прозрачный октябрьский вечер. За рулем сидел бесстрастный водитель в дешевом костюме, медный будда фэсэошной закалки, а из распахнутой задней дверцы выбирался Филипп. Гелендеваген был ему тесен и неловок, как корсет; но, видимо, именно потому и необходим. Жирный, рыхлый, огромный, Филипп вытекал убежавшим тестом из кубической машины и сразу терял форму.

– Филя! Филька! – Тимур расставил руки пошире и стал спускаться по ступеням.

– О… Тимуррр… О… Танька… Ребята… Привет, – запыхаясь, радовался им Филипп. – Сто лет… Не изменились.

– И еще бы сто лет, если б не фейсбук! – укоризненно-покаянно сказал Тимур. – Но я когда тот твой пост прочел, не сдержался! Не сочти за лесть! Прямо вскипело все!

– Эхххех, да, так-скать, всегда на посту… Часовые родины… Днем и ночью… Хеххх… – лоснящиеся губы Филиппа растянулись сытой улыбкой. Обнялись; Тимур утонул в Филиппе, в его мягкой груди, в его духах, дурманных и сладких, странно мешающихся с неизбывным запахом пота.

– Тимка. А Танька? Тань, ну иди.

Татьяна улыбалась ему радушно, но неприступно, свысока – с вышины крыльца; и Филиппу пришлось самому ползти к ней в гору.

– Ой, Танька… Ой. Ну ты вот ни капельки… То есть… Даже лучше… Даже намного… Как хорошее вино.

Татьяна тоже утопла в нем, забарахталась. У Филиппа запотели очки.

– Не перегрей… Вино. Ха-ха. Ну! В дом?

Тимур освободил свою раскрасневшуюся жену и потянул Филиппа внутрь. Тот втиснулся – и занял всю прихожую. Снял безразмерный плащ, прикрыл им вешалку. Шумно фыркая, умылся.

– Вот. Давай дом покажу. Кухня.

– Славно.

– Там детская.

– Сколько у вас?

– Двое. Услали к бабке.

– Славно, славно… Двое... А Танька-то молодцом! А, Тань? Молодцом!

– А ты… А у тебя?

– Какое там… Какое, Тань… Все служба, служба.

– Так. Тут гостиная типа, – продолжал Тимур. – А это мой кабинет.

– О! Славный.

Кабинет Тимур не случайно оставил на сладкое. Остальное в доме придумала Татьяна, но кабинет был его вотчиной. Сам заказывал у столяра библиотеку, сам собирал книги, сам притащил рабочий стол.

Получился фьюжн: книжные полки как из «Шерлока Холмса», стол державно-номенклатурный, на столе патриотическое пресс-папье и ретрокомпьютер, очаг бутафорский – ЖК-монитор в чугунной оправе; зато книги, наоборот, самые подлинные.

Что можно было найти в кожаном переплете и с золотым тиснением, Тимур собрал, остальное на заказ сделали. Карамзина, Соловьева, Мединского. «Кормчую книгу», «Домострой», «Протоколы сионских мудрецов».

Пятитомник «Слов и дел» Путина. «Маленькие трагедии» Суркова. Полное собрание Толстого. Пушкина. Достоевского. Лескова. Новое, правильное – Гоголя. Жизнеописания царей. Сочинения тиранов. Свободное место уплотнил энциклопедиями.

Солидно вышло.

Книги стояли корешок к корешку, и каждая полка построена была как кремлевский полк на плацу: все одного роста, и все будто от одного отца. Нужный том тут ни по теме было бы не найти, ни по алфавиту. Рядом со Сталиным шел Патриарх, а Мединский опирался на «Домострой». Зато монолитно смотрелось, зато стильно – как и должно у нас быть. Пыли на полках не было, но и запаха книжного не слышно было тоже: книги были застеклены и нетленны, как Ленин в своем хрустальном гробу, и так же могли бы долежать в этом застеколье до призыва, до никогда.

– Славно! – отечески улыбнулся наоборот Филипп Тимуру посредством отражения в книжном стекле. – Хорошая подборка. Правильная. Что читаешь?

– Читаю… Сейчас? Интернет сейчас читаю. А это мой… – Тимур кивнул на полки и пошутил. – Мой внутренний мир.

– Да! – колыхнул тремя подбородками Филипп. – Книги! Конечно. Книги это, брат… Ну, хозяйка! Чем угостишь?

А на столе уже ждали салаты с хитросплетениями, благоухала черная икра, стыдливо потело наивное крымское шампанское, и все в целом располагало. Стол был круглым, без углов и преференций, и все за ним как бы были равны; но Филипп подмял под себя половину.

– Вообще, славная дачка! – добродушно резюмировал он, опрокидывая в себя сразу фужер. – И икорка! Как у нас в столовке.

– Еще барашек запечен, – с достоинством сообщила Татьяна.

– Все влезет! – засмеялся Филипп, убирая салаты.

– Ну как ты? Чем ты? – спросил у него Тимур.

– Ну как я… Работаем. Круглое катаем, плоское таскаем, так-скать. Враг не дремлет. За всем нужен глаз. А ты? А вы?

– Я-то? Ну я… Ну я в бизнесе покрутился. Под прокурорскими. В общем, ничего так… Дом вот построил. Ну и в Москве, ясное дело… Квартирка. В Строгино. Но… кризис ведь. И бизнес весь, сам понимаешь, в трубу. Даже и под прокурорскими. Вы ведь там за такими делами присматриваете, небось…

– Мы за всем, – заверил его Филипп. – За всем! Мы ведь что? Чтобы все счастливы были! Вот мы для чего нужны. Чтобы никто не ушел, так-скать, обиженным! Хххех. Ведь наша страна на народном счастье стоит.

– В общем, лавочку пришлось прикрыть, – подытожил Тимур. – Ну да ладно. Дети зато радуют.

– Ну да… Да… Дети. На тебя похожи или, Таньк, на тебя?

– На Тимура! – твердо сказала Татьяна. – Сыновья. И такие же упрямые.

– Ну вот видишь… Так что… Водочки нету?

– Обижаешь! – обиделся Тимур. – Танюш, достанешь? Вот, «Православная».

– Право… Славная… Хеххх… Будем. Так вот – видишь… А, ладно. Давайте за встречу просто хотя бы! С какого мы? С две тысячи седьмого?

– Ну да, – закивал Тимур, жмурясь. – Как распустили организацию, так мы в свободное плавание и ушли.

– Хорошие были годы, нулевые! Тучные… Даааа, – Филипп хряпнул повторно. – Видишь… В свободное плавание… Ну в свободное – так в свободное. А я вот остался. Организация… Организацию никто не распускал, Тимка. Вывеску поменяли только. У нас так в стране, знаешь, никакие организации никто никогда не распускает. Но вывески менять надо. Это всегда бодрит.

– Это я… Это мы недальновидно, – признал Тимур, разливая по новой.

– Недальновидно! – ухмыльнулся Филипп. – Но лучшее из организации ты забрал с собой! – и он дружески заглянул Татьяне в декольте.

– Мы молодые еще были, глупые, – покраснела Татьяна.

– Были молодые… И так мало нам надо было… А? Вот ты был, помнишь, Тимка? Командиром звена. И тебе как командиру дали пейджер тогда бесплатно. А? За то, что ты свою пятерку набрал. Меня привел, Танюху… И я вот, честное слово, этому твоему пейджеру так тогда завидовал. Хеххх…

– За нулевые? – поднял стопку Тимур.

– За нулевые! Пейджер, бл*ха… А, Танюх? Тимурка-то был орел! Командир звена, пейджер на поясе! Ясно, в такого не влюбиться нельзя! А?

– Нельзя, – Татьяна пригубила.

– То-то! – Филипп улыбнулся с горчинкой, погладил себя по затылку, по складкам, которые от макушки шли к спине; снял очки, протер. – Хорошие были времена. Все тогда в первый раз было. Пейджер. Мобила. Нокия-раскладушка. Нокия, прикинь? Где она сейчас, эта Нокия… Эх-ма. Машина своя. Корейская, но своя. А? Квартира съемная. Однушка. Но в Москве – и своя! А? Ну и любовь, конечно… Первая… – он подмигнул Татьяне. – Вот это все. И так ведь штырило! Каждый день. А сейчас что… Сейчас новое найди пойди. За что ни возьмись – все было. Машины, квартиры. Женщины, Танюх… Даже женщины – перебираешь их, перебираешь, а такой любви больше не встретишь.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Вечное перо Вечное перо

Февраль, стоит ему начаться, напоминает нам о таком явлении, как чернила

GQ
Групповой звонок Групповой звонок

Наталья Османн — почему не стоит избегать групповых практик

Elle
Зачем слушать аудиосериал «Пост» Дмитрия Глуховского? Зачем слушать аудиосериал «Пост» Дмитрия Глуховского?

Дмитрий Глуховский рассуждает о грехах и учится быть диктором

GQ
«Приехать и найти ничего» «Приехать и найти ничего»

В Музее современного искусства «Гараж» прошла дискуссия о культурной памяти

Полка
Смех сквозь слезы: комедии о жутких жизненных ситуациях Смех сквозь слезы: комедии о жутких жизненных ситуациях

Драмеди, над которыми можно и посмеяться, и поплакать

Cosmopolitan
С пылу с жару: “Лакричная пицца” Пола Томаса Андерсона — ромком, который стоит посмотреть всем С пылу с жару: “Лакричная пицца” Пола Томаса Андерсона — ромком, который стоит посмотреть всем

Как Полу Томасу Андерсону удалось снять фильм про любовь, сбивающую с ног?

Esquire
Как посадить вертолет на вершину Эвереста: уникальная авантюра Как посадить вертолет на вершину Эвереста: уникальная авантюра

Как спасают альпинистов с Эвереста?

Популярная механика
Почему мигает курсор при вводе текста? Так 54 года назад ветеран корейской войны решил проблему старых компьютеров Почему мигает курсор при вводе текста? Так 54 года назад ветеран корейской войны решил проблему старых компьютеров

История анимации, которая более полувека помогает пользователям писать быстрее

TJ
Рубен Симонов: «Для деда Москва была усыпана красивыми женщинами как бриллиантами...» Рубен Симонов: «Для деда Москва была усыпана красивыми женщинами как бриллиантами...»

При дедушке — Рубене Симонове — театр имел свое лицо

Коллекция. Караван историй
Как избавиться от эмоционального багажа: 11 методов Как избавиться от эмоционального багажа: 11 методов

Чтобы жить и чувствовать себя счастливым, необходимо разобраться с прошлым

РБК
Нужны ли миру цифровые деньги? Объясняет эксперт Нужны ли миру цифровые деньги? Объясняет эксперт

Кто лидирует в гонке цифровых валют и что будет, если деньги уйдут в digital?

Inc.
Была первым поставщиком кроссовок Nike и проиграла ей рынок: история Asics Была первым поставщиком кроссовок Nike и проиграла ей рынок: история Asics

Asics — как компания начинала и сражалась с Nike

VC.RU
Цифры и женщины не сходятся: что показывают и скрывают отчеты российских компаний Цифры и женщины не сходятся: что показывают и скрывают отчеты российских компаний

Можно ли по отчетам компаний делать выводы о гендерном равенстве в бизнесе?

Forbes
Россия, Кудыкина гора Россия, Кудыкина гора

Огнедышащий Змей Горыныч обнаружен под Липецком

Maxim
Мегапиксели не решают: какие характеристики камеры смартфона не менее важны Мегапиксели не решают: какие характеристики камеры смартфона не менее важны

На какие характеристики камеры смартфона стоит обращать внимание

CHIP
12 вопросов о Деде Морозе 12 вопросов о Деде Морозе

На самом деле Дед Мороз — злое славянское божество? Кто придумал Снегурочку?

Arzamas
Биография Хидео Кодзима. История одного гения Биография Хидео Кодзима. История одного гения

Как складывалась судьба Хидэо Кодзимы и чем он заслужил определение «гений»

Цифровой океан
Мои третьи роды Мои третьи роды

История нашей героини о том, как она забеременела и родила третий раз

9 месяцев
Мы сами Мы сами

Как петербуржцы оберегают природу в историческом центре

Собака.ru
БИНТИ БИНТИ

Бюро иностранной научно-технической информации

Наука и жизнь
Итаф Рам: «Женщина — не мужчина». Дебютный роман дочери палестинских иммигрантов Итаф Рам: «Женщина — не мужчина». Дебютный роман дочери палестинских иммигрантов

Отрывок из романа Итаф Рам — о женщинах в семьях палестинских иммигрантов

СНОБ
Археологи раскопали в южной галерее Денисовой пещеры 3154 каменных артефакта Археологи раскопали в южной галерее Денисовой пещеры 3154 каменных артефакта

Найденные каменные артефакты относятся к среднему и верхнему палеолиту

N+1
Дешево и безвкусно: 6 атрибутов, которые портят ваш дом Дешево и безвкусно: 6 атрибутов, которые портят ваш дом

Будьте внимательны к своему дому: что стоит исправить в своем жилище?

GQ
Кризис приватности: за нами следят? Кризис приватности: за нами следят?

В жизни становится все меньше приватного и все больше публичного

Psychologies
Фазы Луны влияют на агрессивность акул Фазы Луны влияют на агрессивность акул

В новолуние шансов пострадать от акулы меньше

National Geographic
Неживотная пища Неживотная пища

Рынок растительных продуктов растет активными темпами

Агроинвестор
Верная примета Верная примета

Стоит ли верить и слепо следовать приметам? Давай разберемся

Лиза
Несладкая жизнь Несладкая жизнь

Исследователи называют сахар ингредиентом, вызывающим сильное привыкание

Лиза
1230 мячей и 50 тысяч футболок: самые необычные футбольные коллекционеры 1230 мячей и 50 тысяч футболок: самые необычные футбольные коллекционеры

Когда фанатизм еще и отличное капиталловложение

Playboy
Ирина Померанцева. Песни молодости Ирина Померанцева. Песни молодости

Леонид Борткевич — сладкоголосый Орфей, который сводил с ума женщин СССР

Коллекция. Караван историй
Открыть в приложении