Один из рассказов американского писателя Вьет Тхань Нгуена

EsquireКультура

Хочу, чтоб ты меня любила

В прошлом году американский писатель вьетнамского происхождения Вьет Тхань Нгуен получил Пулитцеровскую премию по литературе за роман «Сочувствующий». Пока книга готовится к изданию в России, новый сборник писателя «Беженцы» стал бестселлером в США. Esquire перевел и впервые публикует один из его рассказов.

The Refugees Copyright © 2017 Viet Thanh Nguyen. First Grove Atkantic Hardcover edition: February 2017
Version of story originally published as «The Other Woman». In Gulf Coast 20.1
Фотограф Нил Кричак
Перевод Владимира Бабкова

Впервые профессор назвал миссис Кхань чужим именем на свадебном банкете – одном из тех многолюдных мероприятий, которые им приходилось часто посещать, в основном из вежливости. Когда жених с невестой стали приближаться к их столу, миссис Кхань заметила, что профессор смотрит вниз: раньше они никогда не встречали новобрачных, и он записал их имена у себя на ладони. Она наклонилась к мужу, чтобы перекричать живую музыку и гомон четырехсот гостей, и на нее пахнуло исходящим от него запахом старых зачитанных книг и ветхого ковра. Это была приятная затхлость, как в букинистическом магазине.

– Не волнуйся, – сказала она. – Ты делал это уже тысячу раз.

– Правда? – Профессор вытер ладонь о брюки. – Я что-то не помню. – Его светлая кожа была тонкой, как бумага, и под ней проступали голубые жилки. Весь он, от безупречно ровного пробора в седых волосах до блестящих коричневых туфель, выглядел человеком, который выучил огромное количество студентов – сколько именно, он уже едва ли смог бы сосчитать. Новобрачные простояли около них две минуты, и за это время он не допустил ни одной промашки: правильно назвал их по именам и высказал им все пожелания, какие и ожидалось услышать от него, старшего из десяти сидящих за столом. Но пока жених теребил воротник своего жакета Неру, а невеста оправляла свое платье с высокой талией, у миссис Кхань не шел из головы тот вечер, когда профессору поставили диагноз и он заплакал впервые за четыре десятилетия их совместной жизни. Потом молодожены двинулись дальше, и она вздохнула свободно, во всяком случае насколько позволял ее тесный бархатный аозай.

– Мать девушки сказала мне, что первую неделю медового месяца они проведут в Париже. – Она подцепила клешню омара и положила ее профессору на тарелку. – А вторую – на Французской Ривьере.

– Да что ты! – Профессор обожал омара под тамариндовым соусом, но сегодня посмотрел на устрашающего вида клешню с сомнением. – Как французы называли Вунгтау?

– Мыс Сен-Жака.

– Мы там чудесно отдохнули, помнишь?

– Там ты наконец-то со мной заговорил.

– Кто бы не оробел рядом с тобой, – пробормотал ее муж. Сорок лет назад, когда ей было девятнадцать, а ему тридцать три, они провели медовый месяц в гостинице на берегу океана. Именно там, на балконе, залитом ярким лунным светом, под французские песни и выкрики на пляже неподалеку, профессор внезапно обрел дар речи. «Ты только представь!» – воскликнул он голосом, полным изумления, и сообщил ей, что объем Тихого океана равен объему Луны. Потом он стал говорить об удивительных рыбах в глубоких подводных ущельях, а потом о загадке гигантских одиночных волн, так называемых волн-убийц. Вскоре она потеряла нить, но это было уже неважно, поскольку к тому времени ее соблазнил сам звук его голоса – размеренного и спокойного, как тогда, когда она услышала его в первый раз за дверью их кухни, где он рассказывал ее отцу о своей диссертации, посвященной термодинамике течения Куросио.

Теперь воспоминания профессора постепенно уходили от него, а с ними вместе исчезали и длинные фразы, которым он прежде отдавал предпочтение. Когда музыканты заиграли «Хочу, чтоб ты меня любила», он ослабил толстый узел галстука и сказал:

– Помнишь эту песню?

– А что?

– Мы все время ее слушали. Пока не родились дети.

Когда миссис Кхань забеременела впервые, эта песня еще не была написана, но спорить с мужем не стоило.

– Да, верно.

– Потанцуем? – Профессор наклонился к жене, положив руку на спинку ее стула. На одном стекле его очков было пятнышко – смазанный отпечаток пальца. – Ты всегда звала меня танцевать, когда слышала эту песню, Йен.

– Что? – Пытаясь скрыть удивление, вызванное чужим именем, миссис Кхань взяла стакан с водой и медленно приложилась к нему. – Когда мы вообще танцевали?

Профессор не ответил: грянул припев, и это подняло его на ноги. Он уже шагнул к паркетной танцплощадке, но миссис Кхань успела схватить мужа за полы серого пиджака и решительно потянула его назад.

– Не надо! – твердо сказала она. – Сядь!

Обиженно посмотрев на нее, профессор подчинился. Миссис Кхань чувствовала на себе взгляды соседей по столу. Она замерла, тщетно пытаясь вспомнить женщину по имени Йен. Может, это всего лишь старая знакомая, о которой у профессора раньше не было повода заговорить, или его бабушка по материнской линии (миссис Кхань никогда ее не видела и даже забыла, как ее звали), или какая-нибудь учительница из начальной школы, его детская любовь? Узнав диагноз мужа, миссис Кхань поняла, что нужно готовить себя ко многому, но она не была готова к тому, что из его головы станут выныривать незнакомки.

– Песня почти кончилась, – сказал профессор.

– Дома потанцуем, ладно? Я тебе обещаю.

Несмотря на свою болезнь – а может быть, как раз из-за нее, – профессор настоял, что на обратном пути сам сядет за руль. Сначала миссис Кхань не отпускало напряжение, но он вел машину, как всегда, неторопливо и осторожно. Все было хорошо, пока профессор не повернул на Голден-Уэст не направо, а налево, к колледжу, откуда он уволился прошлой весной. После переезда в Америку он не смог найти себе работу по специальности и вместо занятий океанографией стал преподавать вьетнамский. Все последние двадцать лет он читал лекции студентам, скучающим под флуоресцентными лампами. Может быть, среди них была девушка по имени Йен? При этой мысли к горлу миссис Кхань подкатила боль, которую она сначала приняла за изжогу. Только чуть позже она сообразила, что это ревность.

Внезапно профессор затормозил. Миссис Кхань уперлась рукой в приборную доску и приготовилась к тому, что ее опять назовут этим именем, но профессор лишь развернул машину на сто восемьдесят градусов, а когда они поехали в нужном направлении, спросил укоризненно: «Почему ты не сказала, что мы едем не туда?» Глядя, как на всех светофорах перед ними, точно по волшебству, загорается зеленый, миссис Кхань вдруг осознала, что не может ответить на этот вопрос даже себе.

На следующее утро, когда миссис Кхань готовила поздний завтрак их старшему сыну, который решил навестить родителей, в кухню вошел профессор, умытый и чисто выбритый. Он уселся за стол, развернул газету и принялся выборочно читать заголовки. Только после того как он закончил, она стала рассказывать ему о событиях вчерашнего вечера. Он просил ее сообщать обо всех странностях в его поведении, и она уже дошла до эпизода с песней, когда ее остановил поникший вид мужа.

– Ничего страшного, – сочувственно сказала она. – Ты ни в чем не виноват.

– Но ты представляешь меня на танцплощадке? В моем-то возрасте… – Профессор скатал газету и для убедительности пристукнул ею по столу. – И в моем состоянии…

Достав из кармана рубашки маленький голубой блокнотик, профессор удалился в патио, чтобы записать свой очередной промах, и тут пришел Винь. Он работал санитаром в окружной больнице и после ночной смены еще не успел снять свою зеленую форму – хоть и свободная, она не скрывала его рельефных мускулов. Ах, если бы он заглядывал к родителям так же часто, как в спортзал! – подумала миссис Кхань. В глубокую ложбинку на груди сына она легко могла бы вложить ладонь, а ее ноги в самом толстом месте были тоньше его бицепсов. Он вынул из-под мышки объемистый пакет в грубой почтовой бумаге и прислонил его к шпалере за спиной отца.

Профессор сунул блокнот в карман и указал ручкой на пакет.

– Это нам? – спросил он. Пока миссис Кхань ставила на столик яйца по-бенедиктински, Винь развернул упаковку и показал им картину в тяжелой золоченой раме, вызывающей в памяти Европу девятнадцатого века.

– Обошлась мне на Донгкхой в сотню долларов, – сказал он. На днях он вернулся из Сайгона, куда ездил в отпуск. – А рама здешняя – там дешевле, но тащить не хотелось.

Профессор наклонился к картине и прищурился.

– Было время, когда эта улица называлась Тудо, – грустно заметил он. – А еще раньше рю Катина.

– Я надеялся, что ты вспомнишь, – сказал Винь, усаживаясь за столик рядом с матерью. Миссис Кхань могла определить, что на картине нарисована женщина, причем левый глаз у нее зеленый, а правый – красный, но гораздо более странными выглядели ее плоские руки и туловище. Художник изобразил ее похожей не столько на реального человека, сколько на куклу, вырезанную из бумаги и приклеенную к объемному стулу.

– В одном новом исследовании установили, что картины Пикассо способны стимулировать таких, как Ба.

– Неужели? – Профессор протер очки салфеткой. Миссис Кхань уже привыкла к зрелищу, которое видела сейчас у него за спиной: над их задним двором маячил полукруглый съезд с автострады, по которой Винь должен был вернуться к себе в Лос-Анджелес, в часе пути от их дома. Порой ее сыновья проводили здесь целые дни, определяя марки и модели проезжающих мимо автомобилей, словно орнитологи, подмечающие разницу между юнко и воробьями. Но это было давным-давно, подумала она, а теперь Винь – гонец, которого отрядили к ним пятеро остальных детей.

– Мы считаем, что тебе надо уйти из библиотеки, Ма, – сказал он, взявшись за нож и вилку. – Будем каждый месяц присылать вам деньги – столько, чтобы хватило на все счета. Ты и домработницу сможешь нанять себе в помощь. И садовника!

Миссис Кхань сама спланировала свой садик и прекрасно обходилась в нем без всяких помощников. По периметру росла хурма, а в центре, окаймленном подковообразной лужайкой, были разбиты пышные клумбы с бледнозеленым кориандром, душистым базиликом и тайским чили. Она приправила свою яичницу тремя щепотками перца, сделав паузу, чтобы в ее голосе не проскользнуло раздражение, и только потом сказала:

– Я люблю возиться в саду.

– Садовники-мексиканцы много не берут, Ма. А помощь тебе все равно понадобится. Ты должна быть готова к худшему.

– Нам приходилось гораздо хуже, чем вам, – огрызнулся профессор. – Мы готовы ко всему.

– И я еще не такая старая, чтобы увольняться, – добавила миссис Кхань.

– Не упрямься. – Винь говорил совсем не как тот парень, который в четырнадцать лет вдруг стал чужаком в родном доме и принялся тайком убегать по ночам к своей девушке, американке, красившей ногти в черный цвет, а волосы в фиолетовый. Профессор пресек его ночные вылазки, заколотив окна гвоздями, но Винь решил эту проблему, удрав вместе с девушкой и женившись на ней вскоре после окончания средней школы. «Я люблю ее! – кричал Винь матери по телефону из Лас-Вегаса. – Но что ты в этом понимаешь!» Миссис Кхань выдали замуж по договоренности между женихом и ее отцом, и порой она жалела, что рассказала об этом сыну.

– Эта зарплата тебе не нужна, – сказал Винь. – А вот Ба ты дома понадобишься.

Миссис Кхань отодвинула тарелку с почти нетронутыми яйцами. Она не собиралась выслушивать советы от того, чей брак продержался меньше трех лет.

– Дело не в деньгах, Кевин.

Винь вздохнул: мать называла его американским именем, когда сердилась.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Антон Корбейн Антон Корбейн

Правила жизни фотографа Антона Корбейна

Esquire
Range Rover Velar Range Rover Velar

Известность автора, историческая и художественная ценность, идея

АвтоМир
В Поле В Поле

Рассказ Владимира Сорокина

Esquire
«От отца к сыну»: почему в Италии любят свою работу «От отца к сыну»: почему в Италии любят свою работу

Кто-то находит смысл в работе, когда выполняет ее своим особым способом. Кто-то стремится стать лучшим и постоянно учится. У итальянцев есть свой рецепт: чтобы работа приносила радость, она должна присутствовать в жизни с детства! Джанни Мартини, владелец итальянской винодельческой компании «Фрателли Мартини» и бренда Canti, рассказал о своем опыте.

Psychologies
Литературный призрак Литературный призрак

Рассказ Чака Паланика

Esquire
Miss Maxim 2017 Miss Maxim 2017

Журнал уже который год проводит конкурс Miss Maxim, а девушки все не кончаются

Maxim
Лана Дель Рей: женщина, которая жаждет покоя Лана Дель Рей: женщина, которая жаждет покоя

Лана Дель Рей не любит рассказывать прессе, что работала в социальной службе

Esquire
Меня точно уволят… Меня точно уволят…

Страх потерять работу сильно мешает жить и трудиться

Лиза
Робби Уильямс Робби Уильямс

Правила жизни британского музыканта Робби Уильямса

Esquire
Татьяна Рыжова, Алексей Вейтков: Наш Татьяна Рыжова, Алексей Вейтков: Наш

На встречах со зрителями Иван Рыжов шутил: "Мое амплуа — старик"

Караван историй
Мартин Скорсезе Мартин Скорсезе

Правила жизни Мартина Скорсезе

Esquire
Lada Priora Lada Priora

Бюджетно. Это магическое слово извиняет многие грехи былой вазовской продукции

АвтоМир
Операция «Антимозг» Операция «Антимозг»

О вреде умственного напряжения и творческой пользе бездумного существования

Maxim
Зависит ли здоровье от погоды? Зависит ли здоровье от погоды?

О том, существует ли на самом деле метеозависимость, мы поговорили с экспертом

Домашний Очаг
Электросерия Электросерия

Первые эпизоды электрического наступления

Quattroruote
Илья Ильф и Маруся Тарасенко. Мелодия на два голоса Илья Ильф и Маруся Тарасенко. Мелодия на два голоса

Бессмертная любовь Марии Николаевны Ильф

Караван историй
Восстанавливаем забытый пароль Восстанавливаем забытый пароль

С помощью правильных советов и утилит

CHIP
Алексей Баталов. Обаятельный и интеллигентный Алексей Баталов. Обаятельный и интеллигентный

Прекрасный артист и человек Алексей Владимирович Баталов

Лиза
Mitsubishi Outlander GT Mitsubishi Outlander GT

Мы застали кроссовер в самой верхней точке его развития – в версии GT

АвтоМир
«Дети не должны быть психологами для родителей, которые разводятся» «Дети не должны быть психологами для родителей, которые разводятся»

Развод родителей — тяжелый момент для детей, который может поставить под удар их равновесие. Но может и предоставить им возможность роста. Мы поговорили об этом с психологом и психотерапевтом Анной Оливьеро Феррарис, автором книги «С детьми не разведешься».

Psychologies
Как спланировать летний отдых без стресса Как спланировать летний отдых без стресса

Летний отпуск — мы ждем его весь год. Но чем ближе заветная дата, тем больше мы нервничаем: удастся ли спланировать путешествие так, чтобы всем было удобно и интересно. Выясняем, как уменьшить уровень стресса и облегчить подготовку к поездке.

Psychologies
Кресла – не для всех Кресла – не для всех

В России изменились правила перевозки детей. Что надо знать родителям?

АвтоМир
Бои глобального значения Бои глобального значения

Командные схватки DJI RoboMasters – эпицентр новой революции роботов

Популярная механика
Взглянуть на мир иначе: 9 необычных сенсорных упражнений Взглянуть на мир иначе: 9 необычных сенсорных упражнений

Почему нам нравится ходить на массаж или в спа, кататься на опасных аттракционах или пробовать экзотические блюда? Новые ощущения наполняют жизнь красками и помогают разнообразить повседневность. Спа-терапевт Галия Ортега предлагает 9 необычных сенсорных упражнений, чтобы испытать новые ощущения.

Psychologies
И пришел Паук И пришел Паук

«Человек-паук: Возвращение домой»: американская трагикомедия о взрослении

Правила жизни
Ресторанный рейтинг 2017 Ресторанный рейтинг 2017

Лучшие рестораны страны

GQ
Как помочь отчиму стать папой? Как помочь отчиму стать папой?

Психолог Динара Таирова о том, как наладить отношения

Домашний Очаг
Большая актриса Большая актриса

Николь Кидман: «Как хорошо, что молодость позади!»

Добрые советы
Геолог на Марсе Геолог на Марсе

Каково работать бок о бок с Curiosity в марсианской пустыне

Популярная механика
Личное дело каждого Личное дело каждого

Что нужно знать о счастье, чтобы не бояться его?

Psychologies
Открыть в приложении