Брет Истон Эллис: беседа с писателем к 20-летию выхода «Американского психопата»

EsquireЗнаменитости

Эллис в стране чудес

Книги Брета Истона Эллиса раздражали критиков задолго до того, как в обществе возникли дискуссии о харассменте или мизогинии. К 30-летию выхода «Американского психопата» его автор поговорил с Сергеем Минаевым – о том, как изменилось понятие «свобода слова», и о том, почему в первую очередь оно ударило по художникам.

Жилет с капюшоном Celine Homme by Hedi Slimane, футболка Acne Studios, джинсы A.P.C.

СЕРГЕЙ МИНАЕВ: Вы как-то сказали, что Mad Men (сериал «Безумцы». – Esquire) – великая литература. Как вы думаете, телешоу заменят книги?

БРЕТ ИСТОН ЭЛЛИС: Я не думаю, что они заменят книги для меня лично; но для многих людей уже заменили. Некоторые мои знакомые не читают книг, мини-сериалы – это их романы. Я получаю от чтения совсем другое удовольствие. Но в последние годы действительно тяжело представить, чтобы обсудить с кем-то книги за ужином. Лет десять назад мы говорили о каждой новой книге, ходили на премии. Кто выиграл Пулитцеровскую гонку? Кто вошел в пятерку блокбастеров? Эти разговоры исчезли. Но я читаю каждое утро. У меня целая стопка книг у кровати.

СЕРГЕЙ: Сколько книг вы прочитываете за год?

БРЕТ: Я бы сказал, пару сотен.

СЕРГЕЙ: Это много!

БРЕТ: У меня нет детей. На самом деле не все из них я дочитываю. И я читал больше, когда был молод. Читал по книге в день. Читал по ночам. «И восходит солнце» за ночь два раза. Это изменило мою жизнь.

СЕРГЕЙ: Лет десять назад любая дискуссия могла закончиться словами: «Я так не думаю», «я с тобой не согласен». Сегодня все разговоры кончаются одинаково: «Я полностью с тобой согласен!». Выглядит так, будто мир заключил своего рода общественный договор: «Давайте будем хорошими». Кажется, еще чуть-чуть, и общественная полемика исчезнет – как жанр, чтобы не оскорблять слушателей острыми вопросами.

БРЕТ: Среди моих друзей есть и консерваторы, и либералы. Я живу со сложным человеком, который переживает процесс перехода с одной стороны на другую. И думаю, наличие таких друзей – своего рода защита от того, о чем вы говорите. Что касается самой темы – я думаю, это идет от левых, от либералов. Они верят в то, что борьба с другим мнением – добродетель; в то, что, избавляясь от людей, которых они считают опасными, они совершают благо. И это прискорбно. Так я потерял многих друзей.

У нас всегда были различия, вопросы, по которым мы не соглашались друг с другом, – но это было частью дружбы. Сейчас борьба ожесточилась. Превратилась во что-то, что я даже не знаю, как назвать. Во что-то фашистское. Ситуация вышла из-под контроля лет пять-шесть назад. Полагаю, приход Трампа к власти положил начало этому движению.

Я стараюсь держаться посередине. Я не консерватор и не республиканец.

СЕРГЕЙ: Вы говорите о друзьях и личных разговорах. Я говорю об обсуждениях общественных – на телевидении, в СМИ. И западный мир все эти годы, я бы даже сказал, столетия, гордился свободой слова. Как так вышло, что высказывать собственное мнение по ряду вопросов стало опасным? Причем люди сами, добровольно пришли к этому.

БРЕТ: Наверное, это пришло из социальных сетей. Из университетов. Из заявлений о том, что те или иные группы людей – настоящее зло. Последние годы происходящее можно связать с президентством Трампа, я не помню такого во времена Обамы. Может, было что-то похожее, но не было той обиды или гнева, какие сегодня обрушиваются на определенные группы в обществе. Думаю, случился шок, а потом – реакция на него. Шок от того, что Трамп стал президентом. Затем возникли движения и стали массовыми, будь то #MeToo или BLM. И белый человек стал считаться дьяволом, а белый патриархат внезапно стал болезнью. Лет десять назад я думал, что соцсети – это забавно. Думал, что опубликовать ссылку в соцсети – это весело. А теперь мы находимся внутри системы, из которой исключен самый безобидный твит. Кто-нибудь может счесть его оскорбительным, пожаловаться на тебя; тебя заблокируют, а общественность осудит.

Худи Dolce & Gabbana, футболка Acne Studios, солнцезащитные очки Ray-Ban

СЕРГЕЙ: Кажется, единственное право, за которое сегодня борются, – это право быть жертвой.

БРЕТ: Это ужасно, не правда ли? Но это работает. Я пытался относиться ко всем этим изменениям в общественном сознании с оптимизмом. К этой олимпиаде по виктимизации. Кто возьмет золотую медаль? Кто извинится лучше всех? Мы можем вручить награды лучшим извинившимся за то, что они расстроили 30 человек в Twitter, и работодатель собрался вышвырнуть их на улицу. Быть жертвой – это шокирующе эффективно. Но это слабость, это ужасная идея о том, что тебя определяет то, что причинило тебе боль. Если ты считаешь себя жертвой – тебе нужна помощь.

Назвать себя жертвой – крайне эффективный способ привлечь к себе внимание, продвинуться по карьерной лестнице. И единственный способ положить этому конец – сказать: хватит, мы не позволим вам решать, кто – жертва; кого нужно уволить, а кого – превозносить. Безумие – когда жертвы становятся знаковыми фигурами в обществе. Когда становятся иконами.

СЕРГЕЙ: Я читал ваше интервью в The New Yorker, и у меня сложилось мнение, что единственное, чего хотят от вас журналисты, – это покаяния. И не важно в чем.

БРЕТ: The New Yorker – либеральный журнал. И они тоже потеряли рассудок во время президентства Трампа. В первую очередь я имею в виду Дэвида Ремника, главного редактора, но его увлечение этой темой ощущалось как коллапс всего издания.

СЕРГЕЙ: И они нашли главного трамписта – Брета Истона Эллиса?

БРЕТ: Я ошибочно полагал, что The New Yorker хочет поговорить о книге как о культурном артефакте (речь о книге Брета Истона Эллиса White, еще не изданной на русском языке. – Esquire). И я не так уж часто упоминал Трампа в книге. Но его политика стала основной темой интервью. Я чувствовал, как журналисту от этого было немного не по себе. Но должен сказать, это интервью сделало книгу бестселлером в восьми категориях на Amazon, ежедневно я попадал в топы по всем Соединенным Штатам. Проблема в том, что у журналиста была единственная точка отсчета – президент Трамп, – он рассматривал книгу только через его фигуру. Это болезнь. Журналистская болезнь, заразная, я думаю, что СМИ разрушили сами себя из-за своей же слишком острой реакции.

СЕРГЕЙ: На мой взгляд, в любом обсуждении Трампа участники дискуссии переигрывают. Представьте, если бы однажды он вышел с голубем мира в руках и сказал: «Я хочу жить в мире и гармонии со всеми странами». Журналисты написали бы: «Бедная птица».

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Песня про счастливого Песня про счастливого

Не более полутора минут – столько уйдет на чтение этого рассказа

Esquire
Сплошное надувательство Сплошное надувательство

Приключения компаньона, придуманного художником KAWS

GQ
Внимание на экран Внимание на экран

Почему человеческое внимание теперь ценится больше человеческой жизни

Esquire
7 азартных фактов об игре «камень-ножницы-бумага» 7 азартных фактов об игре «камень-ножницы-бумага»

«Камень-ножницы-бумага» — настоящая интернациональная игра миллионов

Maxim
Навраться на неприятности Навраться на неприятности

Алексей Йесод – о том, как бороться с фейковыми новостями в эпоху лучей смерти

Esquire
Женщина тратит почти полмиллиона рублей на наряды для голубей Женщина тратит почти полмиллиона рублей на наряды для голубей

Мегги Джонсон тратит в год полмиллиона рублей на содержание четырех голубей

Cosmopolitan
Работа Федота Работа Федота

Сказки для чтения на отдыхе от Валерия Печейкина

Esquire
Футбольные фанаты спасают кота с помощью флага: видео Футбольные фанаты спасают кота с помощью флага: видео

Животное отделалось легким испугом

National Geographic
Эрик Картман Эрик Картман

Правила жизни Эрика Картмана

Esquire
Страдающие от инбридинга какапо избежали ускоренного накопления вредных мутаций Страдающие от инбридинга какапо избежали ускоренного накопления вредных мутаций

Как птицам какопо помог очищающий отбор

N+1
Я – Янковский Я – Янковский

Ивану Янковскому уже пророчат место главного артиста страны

Esquire
Дома, которые строит Ким Дома, которые строит Ким

Почему французские боссы так доверяют британскому дизайнеру Киму Джонсу

Robb Report
Джейсон Стейтем Джейсон Стейтем

Правила жизни Джейсона Стейтема

Esquire
4 HR-проблемы, которые можно решить с помощью цифровых сервисов 4 HR-проблемы, которые можно решить с помощью цифровых сервисов

Процессы управления персоналом можно быстро и недорого автоматизировать

Inc.
Правда или ложь Правда или ложь

Esquire публикует ряд статей, частично содержащих недостоверную информацию

Esquire
Ирина Апексимова. Живу как хочу Ирина Апексимова. Живу как хочу

Ирина Апексимова — о работе в театре и критике

Коллекция. Караван историй
2004 год 2004 год

Теракт в Беслане, отмена прямых губернаторских выборов и второй срок Путина

Esquire
Атмосферное электричество — часть среды нашего обитания Атмосферное электричество — часть среды нашего обитания

Электричество атмосферного пограничного слоя — давний предмет познания

Наука и жизнь
Сам себе режиссер Сам себе режиссер

История самого кинематографичного во Франции побега из тюрьмы

GQ
Есть работа — есть город Есть работа — есть город

Не стоит фетишизировать цифру целевой численности новых городов

Эксперт
Между подвигом и сном Между подвигом и сном

Катя Варнава серьезно размышляет о проблемах русских женщин

Esquire
Лучшее — детям Лучшее — детям

Кирилл Истомин оформил квартиру для своих друзей и их троих сыновей

AD
10 неприличных по звучанию слов с совершенно приличным смыслом 10 неприличных по звучанию слов с совершенно приличным смыслом

Проверь, не выглядишь ли ты глупо, обзываясь этими словами?

Maxim
Как отличить настоящее вино от подделки Как отличить настоящее вино от подделки

Как не наткнуться на фейковое вино

GQ
Колибри испугались запаха муравьев Колибри испугались запаха муравьев

Ранее считалось, что колибри практически не полагаются на обоняние

N+1
Что, если все на Земле были бы веганами Что, если все на Земле были бы веганами

Если бы никто не ел мяса — на планете был бы мир и спокойствие?

Вокруг света
Забытые твердыни Забытые твердыни

Величественные родовые «крепости» китайской провинции Фуцзянь теряют жителей

National Geographic
Двое в комнате Двое в комнате

История шедевра Яна Вермеера

Robb Report
«Вот тропа, бегите!»: зачем красноярец каждый год проводит спортивный марафон, который обходится в миллион рублей «Вот тропа, бегите!»: зачем красноярец каждый год проводит спортивный марафон, который обходится в миллион рублей

Как устроить спортивный марафон и почему этим можно заниматься в убыток

VC.RU
Гротескный рай для раскаявшегося чекиста: «Капитан Волконогов бежал», предположительно, лучший российский фильм года Гротескный рай для раскаявшегося чекиста: «Капитан Волконогов бежал», предположительно, лучший российский фильм года

Драма о том, как капитан НКВД пытается вымолить прощение у одной из своих жертв

Esquire
Открыть в приложении