Глава из нового романа Евгения Водолазкина «Брисбен»

EsquireКультура

Брисбен

Евгений Водолазкин

25.04.12, Париж–Петербург

Выступая в парижской «Олимпии», не могу сыграть тремоло. Точнее, играю, но нечетко, нечисто – так, как это делают начинающие гитаристы, издающие глухое бульканье вместо нот. Никто ничего не замечает, и «Олимпия» взрывается овациями. Я и сам забываю о своей неудаче, но, садясь под крики поклонников в лимузин, ловлю себя на характерном движении пальцев. Правая рука, словно искупая допущенную ошибку, исполняет теперь уже не нужное тремоло. Пальцы двигаются с невероятной скоростью. Касаются воображаемых струн. Так ножницы парикмахера, оторвавшись на мгновение от волос, продолжают стричь воздух. Подъезжая к аэропорту Шарля де Голля, выстукиваю неудачно сыгранную мелодию на стекле – ничего сложного. Как я мог запнуться на концерте?

Из Парижа лечу на съемки клипа в Петербург. Сосед по креслу пристегивает ремень. Поворачивает голову и замирает. Узнал.

– Вы – Глеб Яновский?

Киваю.

– Сергей Нестеров, – сосед протягивает руку. – Писатель. Публикуюсь под псевдонимом Нестор.

Вяло пожимаю руку Нестора. Вполуха его слушаю. Нестор, оказывается, возвращается с Парижского книжного салона. Судя по запаху из его рта, на салоне были представлены не только книги. Да и у писателя не чеховский вид: оттопыренные уши, седловидный, с крупными ноздрями нос и никакого пенсне. Нестор вручает мне свою визитную карточку. Засовываю ее в бумажник и прикрываю глаза. Нестор – мне, спящему:

– Мои вещи вряд ли вам известны…

– Только одна, – не открываю глаз. – Повесть временных лет.

Он улыбается.

– Что ж, это лучшее.

Я, собственно, тоже пишу. Дневник – не дневник – так, изредка делаю записи, дома по вечерам или в аэропортах. Потом теряю. Недавно как раз в аэропорту и потерял. Исписанные кириллицей листы – кто их вернет? Да и нужно ли?

Самолет выруливает на взлетную полосу, приостанавливается, но мотор тут же резко увеличивает обороты. Рыча и сотрясаясь от нетерпения, машина в одно мгновение набирает скорость. Так ведет себя на охоте хищник – дрожит, поводит хвостом. Не сразу вспоминаю, кто именно. Кто-то из семейства кошачьих – какой-нибудь, допустим, гепард. Хороший образ. Охота на пространство, отделяющее Париж от Петербурга.

Самолет отрывается от земли. Наклонив крыло, совершает прощальный круг над Парижем. Чувствую, что начинаю засыпать. Просыпаюсь от тряски, сопровождаемой объявлением о зоне турбулентности. Просьба ко всем – пристегнуть ремни безопасности. А я только что отстегнул. Даже ремень на брюках ослабил – жмет.

Подходит стюардесса с просьбой пристегнуться. Говорю ей, что не люблю ремней – ни в машинах, ни в самолетах. Не для свободного человека они. Девушка не верит, ведет себя в высшей степени кокетливо и на все мои доводы отвечает коротким вау. Ей искренне жаль, что такой замечательный артист летит непристегнутым.

Прекращая беседу, демонстративно поворачиваюсь к Нестору. Спрашиваю, тяжело ли писать книги. Нестор (спал пьяным сном) бормочет, что не тяжелее, чем играть на гитаре.

Стюардесса не выражает ни малейшего раздражения, ясно ведь: звезда капризничает. Уж так им, звездам, положено. Грозит в шутку пальцем и уходит. Провожая ее взглядом, Нестор неожиданно говорит:

– Сейчас вдруг подумал… Я мог бы написать о вас книгу. Вы мне интересны.

–Спасибо.

– Вы мне рассказали бы о себе, а я бы написал. Обдумываю предложение минуту или две.

– Не знаю, что и ответить… Обо мне есть уже несколько книг. По-своему неплохие, но все как-то мимо. Понимания нет.

– Музыкального?

– Скорее, человеческого… Я бы сказал так: нет понимания того, что музыкальное проистекает из человеческого.

Нестор тщательно обдумывает сказанное. Вывод – неожиданный:

– Я думаю, моя книга вам понравится.

Алкогольный выдох как предложение верить. Становится смешно.

– В самом деле? Почему?

– Потому что я хороший писатель. Нескромно, конечно…

– Есть немного. А с другой стороны – чего уж тут скромничать, если хороший. – Выстукиваю тремоло на подлокотнике кресла. – Валяйте, пишите.

Ритмичный стук напоминает мне, как сорок с лишним лет назад в Киеве выстукивал ритм Федор, мой отец, проверяя музыкальный слух сына. Чем не начало для книги? Поворачиваюсь к Нестору и кратко информирую его о самом первом моем экзамене, воспроизвожу даже предложенное тогда задание.

Я с ним тогда не справился. Нестор, улыбаясь, стучит пальцами по подлокотнику. Он тоже проваливает экзамен.

1971

Накануне первого дня учебы Глеб сидел перед Федором и, наблюдая за его длинными пальцами, пытался воспроизвести ритм. За окном трезвонили, поворачивая, трамваи. В ответ кротко звякала в буфете посуда. Потом Федор спел что-то и попросил повторить. Мелодию повторить не удалось – только слова: «Паба-паба, паба-паба, паба-па…» Не ахти какие слова – не скажешь, что проникновенные, да и запомнились они единственно потому, что напоминали слово «папа». Впрочем, Федор просил называть его по-украински – тато. Мало кто в Киеве так называл отцов.

С Глебом и женой Ириной Федор не жил уже несколько лет: Ирина от него ушла. Вернее, ушел-то как раз Федор, которого Ирина попросила покинуть их жилье в семейном общежитии.

Будучи изгнан, он снял комнату в другой части города и, имея диплом музучилища, устроился преподавать в музыкальной школе скрипку. Некоторое время после развода пил, предпочитая дешевые изделия вроде 72-го портвейна или «Букета Молдавии». Крепких напитков не любил. Если уж пил водку, то, наполнив рюмку, делал это не сразу – несколько раз подносил к глазам, ко рту. Несколько раз выдыхал. Затем зажимал пальцами нос и вливал огненную воду в широко открытый рот.

Бывшая жена считала это пьянство показным, поскольку протекало оно преимущественно на виду у тех, кто мог Ирине о нем рассказать. В одном из редких разговоров с бывшим мужем такое поведение Ирина назвала детским. Не переходя на русский, Федор возразил ей, что определение не выдерживает критики, поскольку дети, по его представлениям, не пьют. Логика была на его стороне, но вернуть Ирину это не помогло.

Года три-четыре спустя, когда Федору стало окончательно ясно, что жена не вернется, пьянство прекратилось.

Ирина позволяла отцу навещать Глеба, но радости от этих посещений не испытывала. Строго говоря, не испытывал их и сам Глеб.

Взяв мальчика на прогулку, Федор по большей части молчал или читал наизусть стихи, что для Глеба в каком-то смысле было хуже молчания. Порой, когда в конце прогулки Глеб уставал, Федор брал его на руки. Их глаза оказывались на одном уровне, и сын рассматривал отца немигающим детским взглядом. Под этим взглядом в карих глазах Федора появлялись слезы. Одна за другой они скатывались по щекам и исчезали в пышных усах. Несмотря на очевидную трезвость в начале прогулки, к концу ее Федор непостижимым образом оказывался навеселе. Сидя на руках у отца, Глеб различал запах дешевого вина.

С этим запахом в памяти мальчика прочно соединились отцовские слезы. Может быть, они и в самом деле так пахли – кто изучал запах слез?

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Михаил Шемякин Михаил Шемякин

Правила жизни художника Михаила Шемякина

Esquire
Еще одна компания на «А». Зачем Airbnb копирует опыт Amazon Еще одна компания на «А». Зачем Airbnb копирует опыт Amazon

Airbnb перестраивает бизнес и хочет стать «магазином всего» для путешественников

Forbes
Мамаево кокорище Мамаево кокорище

Телеграм-канал «Беспощадный пиарщик» о главных событиях уходящего медиагода

Esquire
S7 Airlines отправила в космос инопланетное шоу «Посетите Землю» S7 Airlines отправила в космос инопланетное шоу «Посетите Землю»

Сериал про нашу планету запустили в космос, чтобы привлечь внеземных туристов

National Geographic
Алексей Петриченко Алексей Петриченко

Как готовить нечто среднее между паштетом и запеканкой, что называется террин

Esquire
Не сдают лицо Не сдают лицо

Сбор биометрической информации в банках оказался никому не нужен

Эксперт
Места силы Места силы

Креативные индустрии Украины, Грузии и Казахстана

Esquire
«2001: Космическая одиссея»: какие предсказания о будущем сбылись? «2001: Космическая одиссея»: какие предсказания о будущем сбылись?

Артур Кларк сумел предсказать наше будущее. Рассказываем, какое

Популярная механика
Беззащитны шипы Беззащитны шипы

Что произошло с цветочными ларьками

Esquire
Андрей Миронов-Удалов Андрей Миронов-Удалов

Внук Андрея Миронова дебютирует в фильме-катастрофе «Спасти Ленинград»

Elle
Венедиктинцы Венедиктинцы

Сергей Минаев и Алексей Венедиктов спорят на тему информационных трендов

Esquire
Зеленая мода: российские и зарубежные звезды, которые пропагандируют Zero Waste Зеленая мода: российские и зарубежные звезды, которые пропагандируют Zero Waste

Знаменитости, которые поддерживают идеи экологичности и этичности

Cosmopolitan
Новогодний подарок Новогодний подарок

Новый рассказ от Александра Цыпкина

Esquire
Художник Антон Gudim: «Мне просто интересны бытовые проблемы» Художник Антон Gudim: «Мне просто интересны бытовые проблемы»

Художник Антон Gudim: «Мне просто интересны бытовые проблемы»

Maxim
Настоящий полковник Настоящий полковник

Строительный и вещевой рынки сделали Владимира Лещикова миллиардером

Forbes
На чужой территории: как российскому бизнесу защищать данные пользователей На чужой территории: как российскому бизнесу защищать данные пользователей

Что следует делать российским игрокам, которые работают на европейском рынке?

Forbes
Океан Эмбер Океан Эмбер

Интервью с Эмбер Херд, исполнительницей главной роли в фильме «Аквамен»

Cosmopolitan
Самые высокооплачиваемые музыканты-2018. Рейтинг Forbes Самые высокооплачиваемые музыканты-2018. Рейтинг Forbes

Рейтинг самых высокооплачиваемых музыкантов

Forbes
Загадка смерти Бриттани Мерфи: что случилось с актрисой и ее мужем 9 лет назад? Загадка смерти Бриттани Мерфи: что случилось с актрисой и ее мужем 9 лет назад?

20 декабря 2009 года не стало Бриттани Мерфи

Cosmopolitan
Большим данным стало мало места Большим данным стало мало места

Аналитики предупредили о грядущем дефиците мощностей в столичных дата-центрах

РБК
Еда – метафора любви Еда – метафора любви

Зачем мы грызем морковь или тянемся за булочкой?

Psychologies
Как походные одеяла швейцарской армии стали куртками, которые идеально подходят для русской зимы Как походные одеяла швейцарской армии стали куртками, которые идеально подходят для русской зимы

Щвейцарская марка отмечает юбилей культовой коллекции Swiss Cross

Esquire
«Маккуин» — главная модная премьера осени «Маккуин» — главная модная премьера осени

Александр Маккуин дома и за кулисами показов

Vogue
Молчание – золото? Молчание – золото?

Сколько слов в день достаточно произносить, чтобы вас понимали и любили?

Лиза
Слишком хорошо, чтобы быть правдой: 4 способа построить свободные отношения Слишком хорошо, чтобы быть правдой: 4 способа построить свободные отношения

Как построить крепкие отношениях, основанные на личной свободе

Playboy
23 классические шутки Марка Твена, которые должен знать каждый 23 классические шутки Марка Твена, которые должен знать каждый

Цитаты великого юмориста Марка Твена

Maxim
Женщина 10 лет платит актеру, чтобы он изображал отца ее ребенка Женщина 10 лет платит актеру, чтобы он изображал отца ее ребенка

Все счастливые семьи счастливые одинаково, все несчастливые платят деньги

Maxim
Александр Балуев: «Я не один» Александр Балуев: «Я не один»

Интервью с актером Александром Балуевым

Караван историй
Apple уходит из масс-маркета. Почему? Apple уходит из масс-маркета. Почему?

Что стало с желанием корпорации Apple изменить мир

Forbes
Приемная родня напоследок Приемная родня напоследок

Зачем меленковской женщине полный дом стариков

Русский репортер
Открыть в приложении