Медной горы хозяева
Кто и как осваивает удоканское месторождение
Медведи и искусственный интеллект. Мошкара и беспилотные самосвалы. На таких контрастах в глубине страны всего несколько лет назад начали разрабатывать третье в мире по величине месторождение. Самолет доставил корреспондентов «Эксперта» на Удокан. Туда, где среди гор и тайги трудятся, живут и объединяются в семьи люди, для которых мегапроект сегодняшней экономики стал повседневностью.
Автономный процесс
Пикап-иномарка, меньше чем за год работы на карьере заработавший себе трещину во все лобовое стекло, не спеша спускается вниз по широкому серпантину. Многотонные самосвалы учтиво уступают машине дорогу, чтобы она не утопала в пыльном облаке, которое вздымается из-под гигантских колес спецтехники. Водитель переживает, звонит диспетчеру:
— Слушай, нам бы навстречу машину вызвать — на всякий случай. В колесе дырка большая, подспускает оно.
Ситуация типичная. Острая, мелкая щебенка режет даже усиленные шины. Насос и ремкомплект с резиновыми жгутами — обязательное оснащение любого внедорожника на карьере. Хвалить пикап водителю пока не за что, год — несерьезный срок для автомобиля даже в таких условиях.
— Машина быстро в негодность приходит в этой пылище?
— У меня есть «уазик» еще, ему уже четыре года. Пока дюжит! Есть «хайлюксы» (пикап Toyota Hilux. — « Эксперт»), которым по пять лет: ездят и проблем не знают.
Поездку на внедорожнике воспринимаешь как вояж на круизном лайнере после тряски в вахтовом автобусе. В него мы погрузились прямиком из непривычного столичным жителям винтового самолета, который доставил нас из Иркутска в село Чара, откуда до крупнейшего в России месторождения меди около 30 км. Ближайший город по прямой — Чита, до нее 650 км. Только никакой прямой в ее сторону нет. Связь исключительно по воздуху.
С обувью на карьере так же, как с автомобильными колесами: кроссовки на тонкой подошве тут не прокатят. На кочках и под гул двигателя пассажирского «КамАЗа» пришлось шнуровать противоударные ботинки — такие же, как у всех работников, очень даже стильные.
С ними в базовом гардеробе — каска, очки, флисовая кофта и плотный дождевик. Во-первых, это требования техники безопасности. Во-вторых, чем больше на тебе одежды, тем легче выдержать налеты местных насекомых. Говорят, ветер обычно настолько сильный, что их просто сдувает. Нам, видимо, не повезло. Со стороны любая беседа на карьере может показаться разговором на повышенных тонах — два человека машут руками друг перед другом. А они всего-то отгоняют от себя таежную мошкару.
В окрестностях хребта Удокан по-осеннему пасмурно и прохладно. Минус 47 градусов в январе — такая же норма, как легкий снежок в июне или метровые сугробы по весне, из-за которых встает работа. Начальники деловито замечают: план по добыче учитывает особенности климата.
— Первый взрыв на медном карьере был произведен в августе 2020 года, с тех пор отработали 97 млн кубометров руды.
— А в тоннах это сколько?
— Примерно 260 млн. За четыре года производство выросло в 12 раз. Ни иностранные аудиторы, приезжавшие сюда, ни сами горняки такой темп даже представить не могли. Да мне самому плохо верилось, пока мы детально концепцию не разработали, — рассказал директор горно-геологического комплекса Владимир Усс.
— Спешили куда-то?
— Нет, это нормальный производственный процесс.
На сером пейзаже карьера отчетливо видны желтые самосвалы. Топливный бак одного не самого грузоподъемного «БелАЗа» — почти 2 тыс. литров. На производстве десятки таких тяжеловесов, а вместе с экскаваторами и бульдозерами число подвижной техники переваливает за сотню.
— Дефицит топлива работать не мешает?
— Пока нормально. Запасы дизеля накопили и следим за этим, — заверил Владимир. — В этом году, кстати, закупаем еще восемь 240‑тонников с опцией установки автономной системы управления.
— Беспилотные, получается?
— Пока с водителем, но в роли контролера. В этом самосвале уже все под робота будет сделано.
На тот момент я еще ничего не знал о том, насколько сильно проник в добычу меди — конкретно здесь, на Удокане, — искусственный интеллект. Запуск алгоритмов «Советчик» и «Маэстро», как сами они их называют, позволил сократить ручное вмешательство операторов до 70%.