Добычная сила
Как и чем живут современные шахтеры
О проблемах в отрасли, абсолютно любой, принято говорить на заседаниях в высоких кабинетах, дискутировать на страницах деловой прессы и на деловых форумах. У угольщиков, кажется, как ни у кого другого, при текущей рыночной конъюнктуре основания жаловаться есть. Но сами они, как выяснил «Эксперт», делать этого не любят, международной повесткой интересуются мало, а свою профессию воспринимают почти как военные: отдали приказ — значит, нужно выполнять.
Запасов — на тысячи лет
Даже не бывавший ни разу в Сибири понимает, что ноль на термометре в середине февраля и штиль просто издевка местного климата. По прилете в Кемерово мне сразу стало обидно за чемодан с теплыми вещами. Еще больше — за водителя Олега. Уверен, что сколько раз он встречал московских гостей в аэропорту зимой, столько раз по-доброму смеялся над их изумленными и красными лицами, обжигаемыми нещадным морозом.
«Буквально недавно минус 48 было», — будто оправдываясь, говорит Олег. И заверяет, что ближе к отъезду «сибирским минусом нас еще обдаст». К теме погоды и условий, в которых живет Кузбасс, мы еще не раз возвращались в следующие несколько дней моей командировки. Например, я узнал, что семья Олега зимой открывает окна и отключает батареи (топят просто адски).
— На полтора метра не подойдешь, настолько обжигают! — хвалится Олег. Когда мы доехали до гостиницы, открывать форточку и крутить вентили на батарее пришлось уже мне — было и правда очень жарко.
Грех добывать миллионы тонн угля, а самому мерзнуть. Даже в самых смелых мечтах сложно представить, что Кузбасс в ближайшие десятилетия перейдет на другие источники энергии.
Местные залежи осваиваются с конца XIX века. С той поры по сегодняшний день горняки и шахтеры извлекли больше 1 млрд т угля, а общие запасы — 100–110 млрд т, рассказала заведующая Музеем шахтерской славы Кольчугинского рудника Елена Чикурова. Речь шла только про крупнейший в России Кольчугинский рудник, в широтах которого и расположена столица Кузбасса. По всей Кемеровской области за то же время добыли около 10 млрд т угля при запасах в 300 млрд т.
Каждый, с кем удалось поговорить, подчеркивал: едва ли найдешь в Кузбассе семью, которая не имеет отношения к угольной отрасли. Пока одни добывают, другие возят, третьи считают и прогнозируют, четвертые ремонтируют оборудование, пятые кормят, лечат и учат шахтеров и их семьи. Никто даже не осмеливается предположить, что будет с регионом, если уголь вдруг станет не нужен. Один из моих спутников в Ленинске-Кузнецком, куда мы приехали из Кемерово, так говорил про шахту, где работает его младший сын: «Вот представь, закроют “Кировку” — и…» И он не договаривал, а просто многозначительно пожимал плечами.
Несмотря на то что России, вопреки санкциям, удается удерживать высокие объемы добычи угля (около 440 млн т в 2025-м), в Кузбассе она снижается. За последние семь лет она снизилась вдвое. В 2025 году добыча, по данным минуглепрома Кемеровской области, сократилась к предыдущему году еще на 3,9%, до 190,7 млн т, из которых за рубеж отгрузили 101,8 млн т. Виной всему санкции, вынужденный разворот на восток, проблемы с логистикой, жесткая конкуренция за китайский рынок.
Во глубине сибирских шахт
В день, когда мы спускались под землю, температура в Ленинске-Кузнецком упала ниже 25 градусов Цельсия. Даже короткий путь из теплого автобуса до штольни в шахтерской экипировке хотелось проделать трусцой. Двигаться быстро — та еще задача, когда на тебе, помимо трех слоев одежды, увесистой каски и резиновых сапог по колено, два массивных короба. Первый из них — это так называемый самоспасатель, прибор, который при аварии обеспечивает запас воздуха больше чем на час. Этого времени работнику должно хватить, чтобы выйти на так называемую свежую струю — место в шахте, куда воздух гарантированно поступает даже при ЧП.
Второй коробок поменьше — батарея, от которой тянется провод к фонарю на каске. От нее же запитан датчик, прикрепляемый на каску в комплекте с фонарем. За день до спуска меня привели в Единый диспетчерско- аналитический центр, чтобы показать, какие данные он собирает. На огромных экранах я увидел онлайн-карты — такие же подробные, как у «Яндекса» и 2ГИС, с названиями штреков и квершлагов (тоннели под землей), похожих на улицы подземного города. Благодаря датчику на каске в них с точностью до метра видно каждого под землей. Также он измеряет уровень метана в воздухе — по норме он не должен превышать 2%. И главное, через динамик, спрятанный за фонарем, по громкой связи с тобой может поговорить диспетчер.