Литературовед и лингвист Дмитрий Сегал — о профессии и жизни

ArzamasНаука

Дмитрий Сегал: «Нужности у моей профессии нет, но есть внутренняя необходимость»

В новом выпуске цикла «Ученый совет» литературовед и лингвист Дмитрий Михайлович Сегал рассказывает о знакомстве с Платоновым и Пастернаком, а также о том, почему «Улисс» похож на записки шизофреника, а фонологическая статистика — на генетику.

Записал Евгений Коган

 Дмитрий Сегал © Arzamas

Дмитрий Михайлович Сегал

(р. 1938)

Литературовед, лингвист, один из основателей русской школы структурного и семиотического литературоведения. Доктор философии. Учился в Московском государственном педагогическом институте иностранных языков, в 1960-е работал в секторе структурной типологии Института славяноведения Академии наук СССР. В 1974-м, через год после отъезда в Израиль, основал в Еврейском университете в Иерусалиме отделение славянских исследований и возглавил его. Участник международных конференций и симпозиумов, посвященных творчеству Бориса Пастернака (Париж, 1975) и Бориса Эйхенбаума (Париж, 1983), «Серебряный век и технический прогресс» (Лион, 2009) и др. Исследователь творчества Осипа Мандельштама, редактор переводов Федора Достоевского и Льва Толстого на иврит. Автор книг «Проблемы фонологической статистики» (1968), «Осип Мандельштам. История и поэтика» (1998), «Литература как охранная грамота» (2006), «Пути и вехи. Русское литературоведение в двадцатом веке» (2011).

Научные интересы: сравнительное литературоведение, европейский модернизм конца XIX — начала XX века, творчество Осипа Мандельштама, Вячеслава Ивановича Иванова, Стефана Георге и Уильяма Батлера Йейтса.

Дмитрий Сегал в проекте «Ученый совет»
Съемка и монтаж Михаила Векселя
© Arzamas

Об отце и его семье

Арон-Михаэль Сегал в лесах Северо-Западной Америки возле Сиэтла во время высадки с корабля, на котором он плавал. 1918 год © Из личного архива Дмитрия Сегала

Я родился 7 февраля 1938 года в Москве, в родильном доме в Сыромятниках — не знаю, есть ли он сейчас, но тогда это был один из известных родильных домов. Я родился в довольно необычной семье — в том смысле, что мои мать и отец были несоветские люди. Моя мать получила советское гражданство, по-моему, за три года до того, как я родился, а отец — не знаю когда. Их жизнь тоже была необычна: они разошлись, а потом снова были вместе.

Отец был старше матери лет на десять. Он был родом из города Проскурова, который потом стал известен еврейскими погромами 1918–1919 годов, когда были убиты больше тысячи человек, в том числе и вся семья отца. К тому времени он давно уехал в Соединенные Штаты: это случилось где-то в 1905–1906 году, когда ему исполнилось примерно 16 лет. Не знаю, по каким причинам он уехал, но он оказался в Сан-Франциско.

Мой отец был много кем, но, самое главное, он был моряком (по-американски это называется able seaman) и имел право плавать на любых кораблях. Особенно часто он плавал из Сан-Франциско в Иокогаму — был такой регулярный рейс. Почему он стал моряком, мне не очень понятно: по специальности он был сначала столяр, а потом краснодеревщик. Но зарабатывать на жизнь он этим не стал и работал сначала моряком, а потом корабельным поваром, коком, на больших кораблях. Тогда в Америке создавалось рабочее движение, и мой отец, который, как говорится, был настоящим пролетарием, стал принимать в этом движении участие. Он стал одним из создателей революционной профсоюзной организации, которая называлась Wobblies, или International Workers of the World. С годами Wobblies стали частью американской компартии, и отец был одним из руководителей. В 1925–1926 году в Лос-Анджелесе он встретил мою мать. Она тоже попала в Америку из бывшей Российской империи — из латвийского городка Карсава, или по-еврейски Корсовки. Это место сыграло большую роль в моей жизни: после войны каждое лето мы с матерью ездили туда.

О маме и ее родителях

 

Ева Сегал. Москва, 1949 год © Из личного архива Дмитрия Сегала
Аба Гордин, дядя Дмитрия Сегала © Из личного архива Дмитрия Сегала

Маму звали Ева Марковна. Она была одной из четырех детей в семье. Я знал ее старшую сестру Дину Марковну и брата Абу Марковича. Он служил, был выдающимся солдатом на Русско-японской войне и дожил почти до ста лет. Он был старшим мужчиной в моей жизни… Тетя и дядя бежали, как только услышали, что начинается Вторая мировая война. А большинство евреев Корсовки остались там, потому что ненавидели советскую власть. К тому же им нравились немцы: они помнили, как те пришли в Корсовку во время Первой мировой и вели себя как свои люди. Но на этот раз вышла совершенно другая история, и через месяц или два после того, как пришли немцы, все погибли.

Мои дед и бабка по материнской линии были состоятельными людьми, у них было два или три дома. Дед выращивал лен, он был одним из тех, кто в 1870–80-е годы ввел в этих местах культуру промышленного льноводства. Местный народ выращивал лен для своих нужд, а мой дед их учил, как лен правильно вымачивать, трепать и так далее, а потом скупал его и продавал — он был агентом какой-то английской фирмы. Дед все время находился среди этого латгальского народа*, и они очень дружили.

*Латгалия — одна из историко-культурных областей Латвии. Расположена на востоке страны к северо-востоку от реки Даугавы и юго-востоку от рек Айвиексте и Педедзе.

О том, как мама уехала в Америку и познакомилась с отцом

Арон-Михаэль и Ева Сегал. Лос-Анджелес, 1926 год © Из личного архива Дмитрия Сегала

Когда мама кончила гимназию, дед отослал ее в Америку, где у него были родственники — двоюродные братья, сестры, целый клан. Эти люди приняли маму в Нью-Йорке. Она сразу пошла работать на швейную фабрику, sweatshop, в качестве работницы. У нас дома в Москве были образчики ее работы — очень красивые. Потом из Нью-Йорка она переехала в Лос-Анджелес и там встретила отца. К тому времени он получил образование и стал certified public accountant. Это такой большой чиновник, к которому приходят, чтобы составить налоговую декларацию. В качестве такового специалиста он поступил в Амторг* и проработал там несколько лет. Туда же он устроил машинисткой маму — с тех пор это на всю жизнь стало ее специальностью. Потом они разошлись: мать встретила инженера из Советского Союза, который приехал в Америку покупать промышленное оборудование. Она влюбилась, бросила моего отца, второй раз вышла замуж и с новым мужем (его фамилия была Инденбаум) уехала в Советский Союз. Примерно в 1935 году товарищу Сталину и товарищу Орджоникидзе должен был торжественно сдаваться какой-то инженерный объект. И вот включили рубильник, и все взлетело на воздух. Инженер Инденбаум погиб геройской смертью, ему посмертно были присвоены орден Ленина, звание Героя и все такое прочее.

*Амторг (англ. Amtorg Trading Corporation) — акционерное общество, учрежденное в 1924 году в Нью-Йорке. В первые годы после революции компания содействовала развитию советско-американской торговли, в том числе закупала в США оборудование для СССР.

О второй свадьбе родителей и первых воспоминаниях

Большая Почтовая улица в Москве© PastVu.com

Моя мама, успевшая к тому моменту отказаться от американского гражданства, осталась одна. И тогда мой отец пришел к ней на помощь. Они снова поженились и были вместе до его смерти в начале сороковых. Наверное, он ее очень любил, потому что поехал за ней из Америки. Он прилетел в СССР вместе с семейной парой Ватенберг — позже они стали жертвами процесса Еврейского антифашистского комитета*, а пока им вместе с моим отцом дали квартиру на Большой Почтовой улице, дома 18–20, где я провел в детстве много времени. Я очень хорошо помню эту квартиру и комнату в ней, которая была комнатой моего отца. Я помню: он лежит на диване, а я, маленький, на нем. Помню плед, которым отец накрывался, когда уже был болен. Помню двор этого дома, траву, которой он зарос. Наверное, это мои самые ранние воспоминания.

*В 1948 году в СССР было возбуждено дело против группы еврейских общественных деятелей — членов Еврейского антифашистского комитета (ЕАК), общественной организации, возникшей в 1942 году. Процесс длился до 1952 года. По этому делу было репрессировано 125 человек, из них 23 были расстреляны, 6 умерли в ходе следствия. Среди жертв — поэты Лев Квитко и Перец Маркиш, режиссер Соломон Михоэлс и многие другие. Илья Семенович Ватенберг работал редактором в Государственном издательстве художественной литературы, а его жена Чайка Семеновна Ватенберг-Островская — переводчиком ЕАК.

Об эвакуации на Урал и огромных горах снега

Из той квартиры мы по Курской дороге ездили на дачу в Загорянку, около Москвы. Там мы провели два лета. У меня была няня Маруся, которую я очень любил, чудная девушка. И там нас застала война. Помню первые месяцы войны — страшные, ух! Налетали немецкие самолеты, которые почему-то были хорошо видны во всех окнах. Рядом был какой-то завод, у него трубы, и немцы по нему трахнули. Но в завод они не попали — попали во двор нашего дома. Потом мы все сбежали. Очень хорошо помню Москву этих дней: была паника, все бежали, шел снег из сожженных бумаг. Мы сидели на Курском вокзале… Мама тогда работала машинисткой в Наркомвнешторге, и почему-то ее не эвакуировали вместе с работой. Но какие-то официальные бумажки у нее были. Ведь нельзя было просто сесть в поезд: надо было иметь какую-то бумажку. И нас — маму, меня и няню Марусю — повезли в вагоне метро куда-то на восток. Потом нас пересадили в нормальные теплушки, и мы приехали в город под названием Каменск-Уральский, где пережили зиму 1941–1942 годов и весну. Я помню этот потрясающий Урал и огромные горы снега. Ну, как-то жили, никаких страшных воспоминаний не осталось.

О чеченцах в Казахстане и голоде

Семья депортированных у тела умершей дочери. Казахстан, 1944 год. Wikimedia Commons

Позже мама списалась с братом и сестрой, которые тогда жили в Казахстане, в Кызылорде, и мы поехали туда. Сначала там было тепло и какие-то продукты. Потом наступил жуткий голод. Там я видел и до сих пор не забуду переселение чеченцев в 1943 году: их направили туда и они приехали массами. Было страшно, они умирали прямо на улицах… Но при этом у каждого мужчины был кинжал — честное слово! В Кызылорде чеченцы всех держали в страхе Божьем. Но жили мы с ними замечательно. И с русскими, и с казахами замечательно жили. А вот с молдаванами были проблемы из-за их антисемитизма. Вернуться в Москву просто так было нельзя: требовалась бумага, подтверждающая, что человек где-то работает и его вызывают. Мама смогла устроить так, что Ватенберги организовали ей вызов через каких-то своих друзей, и в июле 1944-го мы вернулись в Москву.

Об аресте Ватенбергов, соседей по коммуналке и членов Еврейского антифашистского комитета

Эли (Илья) и Чайка Ватенберги © Фонд «Последний адрес»

Благодаря тому, что мы жили в одной квартире с Ватенбергами, я, конечно, знал весь Еврейский антифашистский комитет: Квитко, Переца Маркиша… Ватенберги фактически были моими воспитателями: мама все время работала, а они забирали меня из школы. У меня была обязанность: дяде Илье, Илье Семеновичу Ватенбергу, я должен был читать все газеты, которые он получал, а получал он по службе огромную пачку газет на всех языках. Конечно, я не читал по-венгерски и по-румынски, но точно читал по-польски и по-чешски, читал и понимал. А Илья Семенович представлял меня гостям как мальчика-вундеркинда: Ватенберги даже два раза устраивали в мою честь какие-то события, и тогда приходили все-все.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Фактчек: 13 самых популярных легенд о Достоевском Фактчек: 13 самых популярных легенд о Достоевском

Какие из мифов о Достоевском правда, а какие — выдумка?

Arzamas
Вам письмо Вам письмо

Герои Grazia пишут письма Деду Морозу

Grazia
Это конец Это конец

Какие концы света грядут и каких из них не миновать

N+1
5 лучших кинообзоров BadComedian 5 лучших кинообзоров BadComedian

Обзоры BadComedian как вокзальный чебурек

Maxim
Эмоциональный интеллект Эмоциональный интеллект

Новое представление о том, что значит быть «умным»

kiozk originals
Сексуальная химия Сексуальная химия

Как получается, что в паре есть совместимость, но нет притяжения

СНОБ
Дейтинг, романтика, травма: какими стали отношения в XXI веке Дейтинг, романтика, травма: какими стали отношения в XXI веке

Как повлияли на наши представления о любви дейтинг и соцсети

РБК
Красота как образ жизни Красота как образ жизни

Известный визажист и блогер Елена Крыгина — девушка очень занятая

OK!
Физики на шаг приблизились к решению загадки радиуса протона Физики на шаг приблизились к решению загадки радиуса протона

Физики применили технику частотных гребенок для решения загадки радиуса протона

N+1
Жан-Люк Годар – великий режиссер, которому мы должны быть благодарны Жан-Люк Годар – великий режиссер, которому мы должны быть благодарны

Жан-Люк Годар по-прежнему локомотив кинематографа

GQ
«Беги со всех ног покупать “Огонек”» «Беги со всех ног покупать “Огонек”»

Отрывок из книги историка Анастасии Танцевовой

Огонёк
Берегли вещь для особого случая? Используйте ее прямо сейчас Берегли вещь для особого случая? Используйте ее прямо сейчас

Почему мы не используем то, что приобрели, и как с этим справиться

Psychologies
88 м² 88 м²

Дизайнер Анастасия Хальчицкая оформила собственную квартиру в Санкт-Петербурге

AD
Дело тонкое Дело тонкое

Как отечественная внешняя разведка изменилась за 100 лет

Огонёк
Голой грудью за правду: 10 громких акций распавшегося движения FEMEN Голой грудью за правду: 10 громких акций распавшегося движения FEMEN

Мы вспомнили яркие и скандальные акции движения FEMEN

Cosmopolitan
Каспийское море может обмелеть на треть к концу века Каспийское море может обмелеть на треть к концу века

Обмеление Каспийского моря угрожает множеству видов

National Geographic
8 странных фактов о мистере Алистере Кроули 8 странных фактов о мистере Алистере Кроули

Темный маг и великий инфернальный оккультист мистер Кроули

Maxim
Уравнение капиллярной конденсации случайно сработало на атомарном масштабе Уравнение капиллярной конденсации случайно сработало на атомарном масштабе

Уравнение Кельвина работает и на уровне атомов

N+1
Барражирующие боеприпасы: что это такое Барражирующие боеприпасы: что это такое

Концепция оружия нового поколения – барражирующие боеприпасы

Популярная механика
Ученые нашли у беломорских моллюсков необычный способ добывать пищу Ученые нашли у беломорских моллюсков необычный способ добывать пищу

Моллюски Белого моря буквально выедают полипов изнутри

Популярная механика
Фактчек: 11 самых популярных легенд о кардинале Ришелье Фактчек: 11 самых популярных легенд о кардинале Ришелье

Разбираем и проверяем самые популярные легенды о кардинале Ришелье

Arzamas
Как справиться с неловким молчанием за новогодним столом: методы Стивена Фрая Как справиться с неловким молчанием за новогодним столом: методы Стивена Фрая

5 праздничных фактов, с помощью которых можно прослыть интеллигентным человеком

Maxim
Бизнес без нервных срывов Бизнес без нервных срывов

Антон Кушнер: как войти в 2021 год с крепким ментальным здоровьем

РБК
Зоологи заявили об открытии нового вида клюворылых китов у берегов Мексики Зоологи заявили об открытии нового вида клюворылых китов у берегов Мексики

Его обнаружили у западного побережья Мексики

N+1
Чтение на 15 минут: «Глава праВИТТЕльства» Чтение на 15 минут: «Глава праВИТТЕльства»

Глава из книги Эллы Сагинадзе, посвященной образу Витте в сатирической графике

Arzamas
Что расскажет о хозяине поведение его собаки? Что расскажет о хозяине поведение его собаки?

Поведение собаки зависит от того, что происходит с её хозяевами

Psychologies
В джунглях Колумбии нашли «Сикстинскую капеллу ледникового периода» В джунглях Колумбии нашли «Сикстинскую капеллу ледникового периода»

В тропических лесах Амазонки нашли крупную коллекцию наскальных изображений

National Geographic
Как big data помогает повысить качество услуг: кейс «Почты России» Как big data помогает повысить качество услуг: кейс «Почты России»

Зачем компаниям нужен анализ big data

Inc.
Фактчек: 16 самых популярных легенд о Петре I Фактчек: 16 самых популярных легенд о Петре I

Правда ли, что Петр I убил собственного сына? Он рубил бороды топором?

Arzamas
Ингеборга Дапкунайте: «Неужели я буду играть по-другому, если в зале сидит 25 человек, а не 100» Ингеборга Дапкунайте: «Неужели я буду играть по-другому, если в зале сидит 25 человек, а не 100»

Ингеборга Дапкунайте – о том, зачем помогать хосписам и как справляться с гневом

GQ
Открыть в приложении