Сторож брату своему
У российских дворян 1820-х годов были разные мотивы для участия в деятельности тайных обществ. Кто-то отвергал рабство, кто-то грезил республикой, кто-то мечтал о подвиге, кто-то — за компанию. Братья Завалишины настолько выпадают в этом смысле из общего ряда, что диву даёшься…
Представитель старого служилого рода Завалишиных Иринарх Иванович прожил недолгую — всего-то полвека, но богатую событиями жизнь. Младшим офицером он столь примерно служил под началом великого Суворова, что к тридцати годам был уже генерал-майором. Дальше продвижение застопорилось (скорее всего, из-за резкости в суждениях и независимого характера), но он деятельно послужил на Кавказе в первую, ещё доермоловскую кампанию покорения этого неспокойного края. В часы досуга писал стихи (а кто не писал? даже кумир его Суворов нет-нет да баловался!), всё больше оды, вослед Сумарокову и Ломоносову с Державиным. Произвёл на свет Божий трёх сыновей. Получилось — как в сказке.
Было у отца три сына
«Старший умный был детина», в том смысле, что продолжил отцовскую линию службы «Царю и Отечеству» и стал известным мореплавателем, исследователем Арктики, бороздившим океанские просторы под началом знаменитого адмирала Фёдора Литке. Именем Николая Завалишина названы мыс, остров, залив и населённый пункт в разных частях света — достойный итог жизни морского офицера.
«Средний сын и так и сяк» — вот уж воистину! Дмитрий Иринархович в юности подавал надежды пойти по стопам брата и в карьере, пожалуй, даже его превзойти. В первых серьёзных морских походах участвовал ещё гардемарином, приятельствовал со своим однокашником по Морскому корпусу Нахимовым, мичманом участвовал в «кругосветке» под командованием капитана Лазарева, произведён в лейтенанты досрочно. Имя его сделалось известно Александру I: неуёмный офицер подал на высочайшее имя записку с просьбой разрешить ему учредить тайный орден масонского типа с целью содействия подъёму нравственности и борьбы со злом законными средствами. Государь велел передать, что одобрить не может (идея увлекательная, но «неудобоисполнимая»), но и не запрещает. Завалишин, привлечённый самим Рылеевым, тем временем примкнул к другому ордену — Северному обществу.
Следов активного участия Завалишина-среднего в деятельности столичных декабристов историки не находят, 14 декабря он вообще находился в отпуске в Поволжье, но следствие и суд сочли, что «разделял идеи». За «идеи» давали ненамного меньше, чем за действия: Дмитрию Иринарховичу присудили лишение дворянства и чинов и вечную каторгу; государева милость «скостила» до 20 лет каторги и дальнейшего поселения в Сибири.
«Не лишённые тенденциозности»
Звёздный час Дмитрия Завалишина — последние годы его жизни, когда он публикует фрагменты своих «Записок» в разных популярных периодических изданиях: «Московских ведомостях», «Русской старине», «Историческом вестнике». Дело в том, что, скончавшись в 1892-м, он пережил всех участников восстания: предпоследнего, Петра Свистунова, на три года; третьего от конца, Михаила Муравьёва-Апостола — на шесть лет. Следователей и судей тем более давно не было в живых. Это открывало невиданные творческие перспективы.