Опять они
«…И ясно, что евреи виноваты, осталось только летопись найти», — горько шутит в одном из своих знаменитых «гариков» Игорь Губерман. В конце 1940-х даже летопись искать не пришлось — всколыхнуть «старый добрый» антисемитизм оказалось делом быстрым и нетрудным… Но зачем?!
«До основанья, а затем…»
Приход большевиков к власти в октябре 1917-го и последующая победа красных в Гражданской войне, казалось бы, поставили крест на многовековом проекте под названием «Российская империя». Контуры будущего государства на её месте определять не было необходимости — Республика Советов не собиралась оставаться в этих границах, а должна была в ближайшей перспективе стать «земшарной». Именно поэтому вхождение или невхождение, например, Бухарской народной советской республики в состав РСФСР большого значения в глазах лидеров большевиков не имело — была бы советской.
После провала нескольких попыток раздуть пожар революции в Европе («красные республики», возникавшие в 1918-1919 годах, просуществовали недолго: в Венгрии четыре с половиной месяца, в Бремене, Баварии и Словакии — около месяца, в Эльзасе — полторы недели) и неудачи польского похода Красной армии в 1920-м Ленину, по-видимому, стало ясно, что мировая революция откладывается. Это привело к нескольким масштабным «поворотам» во внутренней и внешней политике: вводится спасительный для экономики (но убийственный для большевистской идеологии) нэп, начинается борьба за официальное признание Советской России на международной арене (Генуэзская конференция весной 1922 года), оформляется Советский Союз.
В августе 1922 года начинается непосредственное обсуждение вопроса о формате «первого в мире государства рабочих и крестьян». Сталин как народный комиссар по делам национальностей был председателем комиссии ЦК РКП(б), созданной для выработки предложений по объединению республик. На заседаниях 23 и 24 сентября 1922 года комиссия одобрила тезисы Сталина об автономизации, то есть включении советских республик — Украины, Белоруссии, Закавказской федерации — в состав РСФСР на правах автономных, без права выхода из союза.
Высшими органами власти и управления должны были стать ВЦИК, СНК и СТО РСФСР. По сути, это был подретушированный возврат к империи, у которой тоже были свои «национальные окраины» и «протектораты». По крайней мере, Ленин именно так это и воспринял.
Вождь большевиков категорически выступил против сталинского проекта «автономизации», и СССР на бумаге сложился как конфедерация республик, имеющих право свободного выхода и широкие властные полномочия. Иосиф Виссарионович не противился — он умел ждать.
«Говорят, что требовалось единство аппарата. Но откуда исходили эти уверения? Не от того ли самого российского аппарата, который, как я указал уже в одном из предыдущих номеров своего дневника, заимствован нами от царизма и только чуть-чуть подмазан советским мирром». Владимир Ленин, «К вопросу о национальностях или об “автономизации”»
Повторение пройденного
Трудно сказать, когда именно в СССР начался поворот к «коммунистической Российской империи», но в конце 1930-х он уже виден вполне отчётливо; в первую очередь — во внешней политике. Очередной раздел Польши, захват прибалтийских государств и попытка присоединить Финляндию, переговоры Молотова с Гитлером о черноморских проливах в ноябре 1940 года в Берлине — всё это как будто переносило ситуацию во времена Екатерины Великой и Александра Благословенного. Да и в идеологии при всей кажущейся несхожести проглядывали знакомые чёрточки: разве СССР во главе имеющего особую духовную миссию мирового коммунистического движения не был реализацией до боли знакомого постулата «Москва — Третий Рим»? Признавал же крупный марксистский идеолог Карл Каутский в книге «Происхождение христианства» своеобразный коммунистический характер раннехристианских общин; так что всё в порядке.