Не испортить борозды
В семье одного из первых советских маршалов — Василия Блюхера — бытовала легенда о происхождении нетипичной для ярославских крестьян фамилии: якобы этим прозвищем наградил его вернувшегося с Отечественной войны прапрадеда помещик. Что же, возможно: фамилия и впрямь гремела по Европе.
«Русские прусских всегда бивали» — так, по распространённому убеждению, обосновывал Суворов свой протест против механического заимствования прусского опыта в царствование Павла I. Действительно, в ходе единственной на тот момент войны, в которой Россия и Пруссия были противниками, — Семилетней (1756–1763) — генеральные сражения заканчивались либо неопределённым результатом (Цорндорф), либо победой русских (Гросс-Егерсдорф и Кунерсдорф), и взятие Берлина в 1760-м тому порукой. Однако героизм солдат и мастерство генералов — не единственная этому причина; будучи втянут в войну на несколько фронтов, этот «кошмар германского Генштаба» на протяжении последующих двух столетий, Фридрих II со своими войсками элементарно не успевал всегда быть в нужное время в нужном месте. Пруссия была грозной военной державой, и на её тактику и подготовку ориентировались не только в Петербурге.
«Бароны стареют, бароны жиреют»
Впрочем, после смерти Старого Фрица в 1786 году для свойственного прусским офицерам и генералам высокомерия оставалось всё меньше оснований. Зависимость от наёмников, составлявших в иные годы более половины личного состава прусской армии, низкая мотивация солдат в условиях палочной дисциплины, сословные ограничения в офицерском корпусе, не пропускавшие «наверх» способных, но незнатных, — всё это сильно сказывалось на качестве. В Берлине это предпочитали не замечать.
В результате в период революционных войн первой половины 1790-х пруссаки выступили далеко не лучшим образом. После удачного начала, когда войска под командованием герцога Карла Вильгельма Фердинанда Брауншвейгского захватили две стратегически важные крепости — Лонгви и Верден — и двинулись на Париж, произошло знаменитое сражение при Вальми. Сильная духом Свободы-Равенства-Братства французская армия уверенно держала позиции, артиллерия оправдывала репутацию лучшей в тогдашней Европе, и после двух нерешительных атак пехота герцога прервала бой и отступила. Французская армия как бы родилась заново, уже в новом, революционном варианте. Бывший свидетелем сражения Гёте чутьём великого поэта уловил это настроение. «Здесь и отныне началась новая эпоха всемирной истории, и вы вправе говорить, что присутствовали при её рождении», — сказал он знакомым прусским офицерам.
Катастрофа произошла в 1806-м, после того как Пруссия, уверенная в своих силах как никогда, начала войну Четвёртой антифранцузской коалиции (Пруссия, Великобритания, Россия, Швеция, Саксония). Наполеон почему-то не пожелал дожидаться соединения союзных армий и в двух произошедших одновременно сражениях под Йеной и Ауэрштедтом наголову разгромил прусско-саксонскую армию. Тем самым он проявил в целом свойственное ему непочтение к сединам и былым заслугам: в 1806 году из 66 полковников прусской пехоты почти половина была старше 60 лет, а из 281 майора не было никого моложе 50 лет. Любивший хлёсткие фразы маршал Мюрат докладывал Наполеону: «Государь, сражение закончено ввиду отсутствия сражающихся». После этого казавшаяся блестящей военная конструкция рухнула как карточный домик: крепости сдавались без боя гусарским разведывательным дозорам, немногочисленные боеспособные отряды