Мастер провокаций
Сын почтмейстера из Дубоссар, сделавший головокружительную карьеру в царской охранке. Человек, опекавший Азефа, тенью нависавший над российскими революционерами в Европе. Наконец, именно он, Пётр Рачковский, скорее всего, придумал самую вредоносную фальшивку в истории — «Протоколы сионских мудрецов»*
В романе Умберто Эко «Пражское кладбище» Рачковский — один из ключевых персонажей, человек, благодаря которому появляется до неприличия банальный, сотканный из кусков полузабытых памфлетов и приключенческих романов документ — те самые «Протоколы сионских мудрецов»*.
«Продавать идею заговора можно так: не предлагать вообще ничего оригинального, а только и предельно то, что уже известно или могло бы быть известно из других источников. Все верят только тому, что уже знают. В этом и есть красота Универсальной Формы заговора».
Умберто Эко, «Пражское кладбище»
Главным талантом Петра Рачковского было чувство момента, сочетавшееся с полным отсутствием принципов. Конечно, не он первым в истории придумал подделывать документы и организовывать провокации. Но влиятельность этого загадочного человека сложно переоценить: Азеф, руководитель главной террористической группы России тех времён — Боевой организации эсеров — был у него на посылках; а его «Протоколы»* стали фундаментом для черносотенной идеологии.
«Протоколы сионских мудрецов»* — это компиляция и плагиат, по большей части «откровения» заговорщиков заимствованы из памфлета Мориса Жоли «Диалог в аду между Макиавелли и Монтескьё» и сдобрены тезисами из французской антисемитской публицистики.
* Брошюра «Протоколы сионских мудрецов» включена в Федеральный список экстремистских материалов и запрещена на территории Российской Федерации
Карьерный рост
Первая половина жизни Петра Рачковского — это ничем не примечательные скитания рядового чиновника.
Сначала он работал младшим сортировщиком почтового отделения в Киеве, затем перевёлся в Одессу, в канцелярию градоначальника. Вслед за этим служил в канцеляриях киевского, варшавского и калишского губернаторов. В 1878 году он уволился по собственному желанию, остался совершенно без средств, подрабатывал литературным трудом — например, в 1879 году работал в редакции журнала «Русский еврей». Но за этим последовали резкие перемены.
В том же 1879 году Рачковского арестовали, заподозрив в связях с революционным подпольем. Его уличили в знакомстве с сочувствовавшим народовольцам Вячеславом Семенским, судебным приставом Петербургского окружного суда. А Семенского, в свою очередь, обвинили в укрытии Льва Мирского — народовольца, стрелявшего в шефа жандармов генерала Александра Дрентельна.
Ситуацию усугубило неумеренное хвастовство Рачковского, любившего добавить себе загадочности: в некоторых студенческих кружках его считали видным революционером.
Вот тогда-то Рачковский и выбрал свой жизненный путь: находясь под арестом, он предложил полиции свои услуги как тайного агента. Предложение приняли — во многом из-за той самой революционной репутации.
В 1880 году Рачковского отправили в Краков для слежки за студентами — для этого он даже поступил в Краковский университет под фамилией Чепуренко. Впрочем, эта миссия чуть было не окончилась для агента полным провалом. У народовольцев был свой человек в политической полиции, Николай Клеточников, как раз в то время поступивший на службу в Третье отделение и быстро получивший доступ к секретным документам. Клеточников передал товарищам, что среди них есть тайный агент, и Рачковскому пришлось спешно уехать в Галицию.