Люди с кольями
Летом 1918 года Гражданская война охватила всю страну. «Между белой и красной властью борьба идёт по всей России, и скоро она вспыхнет по всему лицу мира!» — заявляла «Правда» в тот момент, когда союзники по Антанте почти добились победы над Центральными державами
Абсолютное большинство населения РСФСР не интересовали ни белая власть, ни красная, ни итоги четырёхлетней войны, положившей конец трём европейским империям. Крестьян заботили нежданные последствия революции. Сначала она смела царских исправников, затем дала мужикам желанный мир, даровой барской земли — и счастливого безвластия на полгода, когда деревня была предоставлена сама себе. Газета «Рязанская жизнь» рассказывала о том, как по весне местные хлеборобы находились в состоянии беспробудного пьянства, «проигрывая огромные суммы в азартные игры». Но потом большевики запретили свободную торговлю, установили продовольственную диктатуру, ввели хлебную монополию, создали ненавистные комбеды и объявили свою мобилизацию.
В Европе война заканчивалась, а в России она только начиналась. «Мир» и «земля» на глазах превращались в ничто: как золотые червонцы — в битые черепки, в знаменитой повести Николая Гоголя.
Теперь стало не до азартных игр.
«В Красной армии штыки, чай, найдутся»
29 мая 1918 года члены ВЦИК приняли декрет о принудительном наборе военнообязанных в ряды Рабоче-крестьянской Красной армии (РККА). Республике трудящихся требовались отважные бойцы, чтобы самоотверженно воевать с «контрой», выступившей вместе с иностранными интервентами на Юге и Востоке России против ленинской партии.
Однако кроме защиты республики от её врагов, как утверждал лидер ЦК РКП(б) и председатель Совета народных комиссаров Владимир Ленин, части РККА создавались «для систематических военных действий по завоеванию, отвоеванию, сбору и свозу хлеба и топлива». Даже члены ВЦИК, который возглавлял член ЦК РКП(б) Яков Свердлов, объясняли объявление мобилизации «рабочих и беднейших крестьян» 29 мая сначала ведением «борьбы за хлеб», а лишь затем необходимостью «отражения обнаглевшей на почве голода контрреволюции». При этом в российских областях, находившихся под контролем белогвардейцев или правых эсеров, не было голода, а в голодных советских городах — контрреволюционеров во власти.
Обязанности по «отвоеванию» хлеба и топлива вызывали смущение. В итоге многие крестьяне не хотели идти на военную службу, отдельные волостные Советы даже саботировали создание военкоматов. В ответ к сельским уклонистам применялись репрессивные меры, вплоть до конфискации имущества в пользу деревенской бедноты и показательных расстрелов. Например, 15-16 июля большевики расстреляли восемь крестьян от шестнадцати до двадцати трёх лет из села Куяш, деревень Кажакуль и Урукуль Куяшской волости Екатеринбургского уезда Пермской губернии — Ивана Даничкина, Алексея и Михаила Косоротовых, Ивана, Михаила и Николая Мартюшовых, Петра Седелкина, Георгия Сибирёва, мобилизованных в РККА, но отказавшихся воевать против сибирцев, чехословаков и оренбургских казаков.