Дело о кусочках углерода
Фразу «Пусть едят булочки!» в ответ на сообщение, что парижане бунтуют из-за отсутствия в столице хлеба, королева Мария-Антуанетта никогда не произносила. А вот в случае с фантастической красоты и стоимости ожерельем, также поставленным ей в вину, её роль понятна не вполне…
Объект преступления
В 1772 году король Людовик XV на 58-м году своего правления решил сделать своей официальной любовнице (maîtresse en titre) мадам Дюбарри роскошный подарок. Известным парижским ювелирам Шарлю-Огюсту Бёмеру и Полю Бассанжу было заказано бриллиантовое ожерелье. В нём было 647 бриллиантов высочайшего качества. Общая масса камней составляла более 2 800 карат — более полукилограмма чистого бриллиантового веса. Конечная стоимость огранённых кусочков прозрачного углерода с кубической кристаллической решёткой, золота и тончайшей работы, на которую ушло около двух лет, составила 1 миллион 600 тысяч ливров (около четырёх миллионов долларов на нынешние деньги). Ожерелье было готово к передаче, мадам Дюбарри была готова его принять, Францию никто не спрашивал, готова ли она эти деньги заплатить... И тут король скончался от оспы.
«Перед глазами кардинала сверкнуло нечто ослепительное: сотни бриллиантов, словно капли звёздного света, были искусно собраны в единую композицию. Золото оправы, тонкое и гибкое, казалось, лишь подчёркивало чистоту камней. Бёмер осторожно повернул украшение, и оно заиграло новыми гранями: теперь это было длинное ожерелье с подвесками, достойное самой королевы. “Один миллион шестьсот тысяч ливров, монсеньор”, — прошептал Бассанж, и в голосе его звучала и надежда, и отчаяние».
Александр Дюма, «Ожерелье королевы»
Ювелиры попытались сбыть изделие новой королеве, резонно предположив, что если оно годилось для дедушкиной любовницы, то для официальной жены его внука Людовика XVI сойдёт и подавно. Король тоже склонялся к этому, но сама Мария-Антуанетта дважды отказалась принять подарок, заявив, что такие траты недопустимы при плачевном состоянии государственной казны, и если бы деньги всё же нашлись, их лучше было бы истратить на строительство линейного корабля для усиления французского военно-морского флота. При этом другие дорогие подарки от мужа она принимала охотно. Возможно, ей казалось оскорбительным носить на шее украшение, предназначавшееся другой женщине, да ещё любовнице. Судьба ожерелья повисла в воздухе.
Организатор(ка)
Детство и юность Жанны де Люз де Сен-Реми де Валуа трудно назвать безоблачными. По-видимому, в её жилах текла-таки королевская кровь: её отец имел звучное имя с титулами — Жак I де Сен-Реми, барон де Сен-Реми, сеньор де Луз — и приходился прямым потомком Анри де Валуа, внебрачному сыну короля Генриха II Валуа от его любовницы Николь де Савиньи. Впрочем, как говорится, «это не точно», документальных подтверждений не находится. В любом случае за два столетия бароны де Сен-Реми обнищали настолько, что дети Жака I (а их было шестеро) чуть ли не коров пасли. Он вынужден был просить о помощи власть, и просьбу представителя старого дворянского рода уважили: предоставили ежегодное пособие и должность в военной академии. Жанна и её младшая сестра отправились в пансион; предполагалось, что они станут монахинями, но положение «невест Христовых» бойких девушек не устраивало.