Будущее после вычислений: как философия заново осмысляет мир технологий
В издательстве Ad Marginem вышла книга философа Юка Хуэя «Фрагментация будущего» — сборник эссе о кризисе модерна, природе техники и границах искусственного интеллекта. Публикуем фрагмент из текста «Мир и интеллект», в котором Хуэй размышляет об изменении понимания мира из-за воздействия цифровой эпохи — и почему философия должна искать язык за пределами вычислений.
Когда мир становится, так сказать, технической системой, тот мир, что Хайдеггер описывал как основание истины (в смысле aletheia), сводится к наборам данных, которые можно логически анализировать и арифметически вычислять, — своего рода mathesis universalis, — мир перестает быть невычислимым, иными словами, он перестает быть основанием эпистемологии, основанной на вычислении. Именно поэтому сегодня нам кажется, что искусственный интеллект становится все мощнее, а вопрос о мире, на котором делали акцент Хайдеггер и Дрейфус, становится все менее значимым, ведь мы живем в цифровом мире, мире Gestell. Основа действенности ИИ — сведение мира к вычислительным моделям. Здесь можно усмотреть типичную критику редукционизма, но эта история не так проста. Плох не редукционизм сам по себе, а скорее его прочтение как всей полноты реальности — такова была ошибка картезианского механизма.
Именно это мы ранее назвали парадоксом интеллекта, ведь экстериоризируя себя, интеллект запутывается в мире, который сам же создает. В диалектических терминах здесь требуется примирение, Versöhnung, однако в отношениях между человеческим и машинным интеллектами пока не вполне ясно, кто играет роль отца, а кто — роль сына.
На протяжении всей истории человечества наше понимание Вселенной и мира постоянно обновляется: каждое великое открытие требует пересмотра концепции человека. Например, когда гелиоцентрическая модель Коперника пришла на смену геоцентрической, человечество перестало находиться в центре конечной Вселенной и столкнулось с бесконечностью, лежащей далеко за пределами себя, словно бездна. В то же время мы наблюдаем возникновение нового дискурса о человеческой субъективности, начиная с картезианского «Cogito, ergo sum».