В чём главный вклад Андрея Зализняка в науку и какова природа его гениальности

ПолкаРепортаж

«Азартная погоня за полнотой знания»

Дмитрий Сичинава, Мария Бурас

Андрей Зализняк после возвращения из Парижа. 1957 год. Фото: из архива Леонида Никольского

85 лет назад родился Андрей Анатольевич Зализняк, выдающийся учёный-лингвист. Список его научных достижений огромен: Зализняк создал полное описание словоизменений русского языка, составил словарь ударений в древнерусском языке, совершил прорыв в изучении и расшифровке новгородских берестяных грамот, решил проблему авторства «Слова о полку Игореве», и это далеко не всё. Зализняк был и выдающимся популяризатором науки — на его ежегодные лекции в МГУ о новых берестяных грамотах собиралась вся гуманитарная Москва, и борцом с её ложными ответвлениями, например с «новой хронологией» и «любительской лингвистикой» академика Фоменко. Все знающие его вспоминают о Зализняке как о человеке невероятно быстрого ума, радостного нрава и твёрдых принципов — его этическим завещанием стала фраза из речи на вручении премии Солженицына: «Истина существует, и целью науки является её поиск». В день юбилея мы попросили лингвистов Марию Бурас (автора книги воспоминаний о Зализняке «Истина существует») и Дмитрия Сичинаву сформулировать, в чём главный вклад Зализняка в науку, какова природа его гениальности и можно ли увидеть в его жизни и научном труде моральный пример.

Воспоминания коллег и близких Зализняка, собранные Марией Бурас, — на сегодняшний день самое полное его жизнеописание. Книга «Истина существует. Жизнь Андрея Зализняка в рассказах её участников» вышла в издательстве Individuum в 2019 году

Дмитрий Сичинава

С того времени, как ушёл Андрей Анатольевич Зализняк, прошло почти два с половиной года. В первых откликах на его смерть слышалось чувство несправедливости, боль: ведь Зализняк до последних дней был так молод душой и умом, без какой бы то ни было дряхлости. Сегодня ему исполнилось бы 85 лет — это много, но по нашим временам не баснословно много. Неизбежность казалась очень далёкой. Его очень часто не хватает. Например (но, конечно, далеко не только тогда), когда находят новую берестяную грамоту или новое изящное решение, которое сокращает многочисленные затруднения, натянутые версии в трактовке ранее известных текстов. Думаешь: «Как бы счастлив был Зализняк, увидев, что одним простым применением правила можно это исправить и сократить все эти рассуждения!» Таким вещам он радовался всегда, в том числе когда его собственные решения кому-то удалось пересмотреть. Когда вместо ряда очень натянутых и не очень убедительных гипотез появлялось что-то короткое, но настолько прозрачное, что уже никаких сомнений быть не может, — такие случаи очень чётко ассоциировались с ним. И счастье, что он нас этому научил (если не таким решениям, то хотя бы этому ощущению). А с другой стороны, просто очень жаль, что нельзя с ним чем-то таким поделиться (и спросить, и проверить).

Другой урок — умение при огромных, энциклопедических знаниях (в той же лингвистике, в той же истории культуры) ограничивать себя областью, в которой возможны именно такие, учитывающие весь материал, находки: морфология, акцентология, фрагменты языковой системы. Зализняк сознательно не погружался в темы, где было (хотя бы теоретически) большое поле для всяких вольных гаданий. В какие-то культурологические сюжеты, даже в лингвистическую семантику и проблемы поэтики. Как нам объяснил, например, Михаил Леонович Гаспаров, ровесник и однокурсник Зализняка, в поэтике тоже возможны столь же энциклопедические, учитывающие весь материал решения. Например, если говорить о проблеме подлинности «Слова о полку Игореве», в решении этой задачи, затрагивающей самые разные вопросы, Зализняк сознательно ограничился чисто лингвистической проблематикой. И тем самым придал этой проблеме красоту почти теоремы. Это особо важно, если вспомнить, что подлинность «Слова о полку Игореве», в том числе лингвистическими методами, впервые доказал, пожалуй, не Зализняк, а ещё Роман Осипович Якобсон, тоже великий лингвист ХХ века, представитель совсем другого, как он сам выразился — «бродильного поколения» русской интеллигенции. Якобсон родился в 1896 году, он был ровесником не только научных гениев, но и прежде всего поэтов, которых ценил и знал. Он любил кружки, группы, партийную борьбу, любил побеждать и утверждаться. И Якобсон работал иначе. Он учитывал всю широту доступных ему аргументов, сильных и слабых, пытался разобрать каждый пункт в ошибочной версии противника и столько же раз полностью его уничтожить морально и научно. Его книга 1947 года, которую я по наводке Андрея Анатольевича читал, — это выдающийся образец не только славистики, но и филиппики, инвективы. Там очень много аргументов именно от широко понимаемой поэтики, от идей, от субъективных позиций, и убеждает среди них очень многое, но не всё. Якобсон был поэтом и сам, «он так видел».

Но Зализняк впечатляет именно сознательным самоограничением — как этическим, так и предметным. Только лингвистика, как наиболее формализуемая часть проблематики, и предельное уважение к оппонентам. Иногда прорывается великолепная ирония, в которой он не мог себе отказать, если уж материал сам на неё наталкивал. И этой корректности, и этого самоограничения часто не хватает и у младших поколений, и у многих ровесников Зализняка. Вот ещё Михаил Леонович Гаспаров, пожалуй, был таким. Он очень мало впускал в высказывание своих собственных эмоций — хотя внимательный читатель их видит, но вместе с тем он непрерывно пользовался аргументацией — нельзя сказать, что позитивистской, но проверяемой. Среди учёных этого поколения Гаспаров и Зализняк воспринимаются наравне, хотя личное их общение было не близким. Не только благодаря тому, что они сделали — а сделали и Гаспаров, и Зализняк невероятно много, этого хватило бы на полдюжины литературоведов и столько же лингвистов. Но и благодаря тому, чего они не делали и предпочитали не делать, притом что и работоспособности, и проницательности, и знаний у них хватало. Может быть, не случайно сделанное ими практически не пересекается — хотя, уверен, и Гаспарову было бы что сказать об исторической акцентологии, и Зализняку о стиховедении.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Вооруженный иконостас: как РПЦ удивила Россию Путиным и Сталиным Вооруженный иконостас: как РПЦ удивила Россию Путиным и Сталиным

Новости о главном храме вооруженных сил уже неделю уверенно держаться в топе

Forbes
Как прекратить бесконечные чаепития и перерывы в компании? Введите «внутренюю валюту» Как прекратить бесконечные чаепития и перерывы в компании? Введите «внутренюю валюту»

Как заставить всех сотрудников компании работать эффективно?

Forbes
Мухаммед Али против Джорджа Формана: как прошел величайший поединок в истории бокса Мухаммед Али против Джорджа Формана: как прошел величайший поединок в истории бокса

Отрывок из книги Нормана Мейлера "Грохот в джунглях"

Esquire
Как в России планировали бороться с пьянством, но вместо этого боролись с трезвостью Как в России планировали бороться с пьянством, но вместо этого боролись с трезвостью

Краткая история отношений государства с водкой

Weekend
Физики пообещали Венере суперионный лед Физики пообещали Венере суперионный лед

Модификация льда-VII может быть более распространенной, чем считалось ранее

N+1
Как стать императрицей и не облажаться: каким получился сериал «Великая» с Эль Фаннинг о восхождении Екатерины II Как стать императрицей и не облажаться: каким получился сериал «Великая» с Эль Фаннинг о восхождении Екатерины II

Сериал «Великая» об императрице Екатерине II — очень черная комедия

Esquire
Донорские стволовые клетки позволили новорожденному японцу дожить до пересадки печени Донорские стволовые клетки позволили новорожденному японцу дожить до пересадки печени

Первая в мире операция по пересадке клеток печени

N+1
Как победить сахарную зависимость? Как победить сахарную зависимость?

Как распознать зависимость от сахара, и можно ли ее победить?

Здоровье
«Лимассолград»: FT рассказала, почему ЕС начал беспокоиться из-за русских на Кипре «Лимассолград»: FT рассказала, почему ЕС начал беспокоиться из-за русских на Кипре

Как выходцы из СССР повлияли на Кипр, почему это заставляет Брюссель волноваться

Forbes
Андре Асиман: Из Египта Андре Асиман: Из Египта

Отрывок из мемуаров автора «Назови меня своим именем» Андре Асимана

СНОБ
Что умеют люди со сверхспособностями: дар природы Что умеют люди со сверхспособностями: дар природы

Есть среди нас такие, кого природа одарила необычными для человека способностями

Популярная механика
Годичные кольца рассказали о засухах в бассейне Миссури Годичные кольца рассказали о засухах в бассейне Миссури

Засухи на рубеже XXI века оказались самыми экстремальными за последние 1200 лет

N+1
Реальная любовь Реальная любовь

Разговор с Ингеборгой Дапкунайте, Юлией Пересильд и Ксенией Раппопорт

Cosmopolitan
Чувство прекрасного Чувство прекрасного

Новый проект Анны Сахаровой и Алисы Лобановой

SALON-Interior
Обувь победителя: что надо знать о паре Air Jordan 1 Майкла Джордана, проданной сегодня за 41 миллион рублей Обувь победителя: что надо знать о паре Air Jordan 1 Майкла Джордана, проданной сегодня за 41 миллион рублей

Почему Air Jordan 1 стали культовыми и чем заслужили такую ценность

Esquire
«Мы сняли поезд с рельсов и отправили его в тупик»: о чем Баффет рассказал акционерам «Мы сняли поезд с рельсов и отправили его в тупик»: о чем Баффет рассказал акционерам

Инвестор Уоррен Баффет впервые провел онлайн собрание акционеров

Forbes
Экспедиция со взломом: «Титаник» вскроют впервые в истории Экспедиция со взломом: «Титаник» вскроют впервые в истории

Суд США впервые в истории разрешил разрезать крышу британского лайнера

National Geographic
Новый штамм безработицы Новый штамм безработицы

Чего ждать от рынка труда после пандемии

Огонёк
Как англичане зарыли гениальное русское изобретение: история гирокара Шиловского Как англичане зарыли гениальное русское изобретение: история гирокара Шиловского

Взлеты и мытарства графа Петра Шиловского и его двухколесного гирокара

Maxim
«Не доставайся больше никому»: жестокая любовь в мире пауков «Не доставайся больше никому»: жестокая любовь в мире пауков

Брачный период у пауков нередко заканчивается трагедией для одного из партнеров

National Geographic
Похороны Зевса. Послесловие к фильму Лозницы Похороны Зевса. Послесловие к фильму Лозницы

С какой стати фильм «Государственные похороны» стал одним из хитов интернета

СНОБ
Как менеджер паролей может предотвратить утечку информации Как менеджер паролей может предотвратить утечку информации

Всего один пароль - и не надо ломать голову над доступом к разным аккаунтам

CHIP
Карьера: топ-5 направлений, за которыми будущее Карьера: топ-5 направлений, за которыми будущее

Какие профессии будут востребованы в ближайшей перспективе

Psychologies
Унесенные Миядзаки. Как прославленный японец показал нам мир глазами ребенка Унесенные Миядзаки. Как прославленный японец показал нам мир глазами ребенка

Отрывок из книги «Студия Ghibli: творчество Хаяо Миядзаки и Исао Такахаты»

Forbes
Джозеф Стиглиц: Глобальное сотрудничество в 21 веке. Отрывок из книги Джозеф Стиглиц: Глобальное сотрудничество в 21 веке. Отрывок из книги

Почему Америка и другие страны прибывают в затяжном экономическом кризисе

СНОБ
Спокойствие, только спокойствие: управляем своим состоянием с помощью дыхания Спокойствие, только спокойствие: управляем своим состоянием с помощью дыхания

Сохранение спокойствия очень важно для психического и физического благополучия

Cosmopolitan
Нарочно не придумаешь Нарочно не придумаешь

Миланская квартира Ханнеса Пира напоминает исторический роман

AD
Мир никогда не будет прежним. Почему надежды на потрясение основ мира пандемией преувеличены Мир никогда не будет прежним. Почему надежды на потрясение основ мира пандемией преувеличены

Человечество слишком инертно, чтобы резко меняться даже под воздействием шока

СНОБ
Лучшие бесплатные программы для проверки компьютера: тестируем компоненты Лучшие бесплатные программы для проверки компьютера: тестируем компоненты

Для тестирования комплектующих ПК есть большое количество специальных утилит

CHIP
Чёрная смерть Чёрная смерть

До XX века эпидемия чумы превосходила самые кровопролитные конфликты

Дилетант
Открыть в приложении