А был ли автор: как искусственный интеллект меняет положение художника
В МАММ до 6 июня идет II Международная биеннале «Искусство будущего»: 38 проектов на стыке искусства, робототехники и ИИ. Она становится поводом поговорить, кто сегодня может и должен считаться автором и насколько критично влияние искусственного интеллекта на художественный мир. О том, как будет меняться искусство под влиянием ИИ, рассуждает специалист по цифровому дизайну Олег Пащенко.
Паника как симптом утраты авторского права
В декабре 2022 года на ArtStation, крупнейшей площадке для цифровых художников, случилось восстание. Тысячи иллюстраторов залили в свои портфолио одну и ту же картинку: перечеркнутый знак NO TO AI GENERATED IMAGES. Художники обвинили разработчиков генеративных моделей в том, что их работы без разрешения использовались для обучения Stable Diffusion и других систем. Getty Images подала иск к Stability AI. Художницы Сара Андерсен, Келли Маккернан и Кария Ортиз — коллективный иск.
Параллельно суды разбирались с другим вопросом: может ли ИИ считаться автором. Стивен Талер в деле Thaler vs Perlmutter (2023 год) попытался зарегистрировать произведение, где автором была указана его нейросеть DABUS. Суд отказал: им должен быть человек. Джейсону Аллену, выигравшему конкурс живописи с картиной из MidJourney, Бюро регистрации авторских прав тоже отказало — слишком значительная часть изображения создана машиной.
У этой истории две стороны. Экономическая понятна: машина, без разрешения обученная на продуктах чужого труда, конкурирует с теми, кто их произвел. Вторая — этическая: неожиданно стерлась граница, которая казалась нестираемой, между «моим, авторским трудом», и «чужой машиной».
Но почему, собственно, черта казалась нестираемой? Творческое производство давно живет в режиме перехвата авторства: реди-мейд, коллаж, сэмплинг, ремикс — это вполне конвенциональные формы. Но раньше апроприацией занимались художники, а теперь подключилась промышленная инфраструктура. Масштаб изменился — и явление приобрело характер культурного катаклизма.
Кто и что такое «автор» и почему он призрачен
Стоит задать вопрос: а был ли «автор» когда-нибудь тем, за кого его принимали. Ведь «автор» — изобретение недавнее. Большую часть истории культуры тексты, образы, мелодии жили без именной бирки. Гомеровские поэмы, вероятно, были коллективным проектом. «Ареопагитики» — корпус христианской мистики — подписаны учеником апостола Павла, хотя написаны значительно позже неизвестным автором. Авторство было не правом, а условностью: будем считать, что текст записал кто-то конкретный, чтобы нам было что начертать на корешке кодекса.
Автор-суверен закрепляется только с появлением печатного станка и романтической мифологии гения. Бернская конвенция 1886 года юридически зафиксировала то, что романтизм воспел: автор — единоличный источник «оригинального выражения». Конструкция удобная, но это не делает ее истиной.
Автор — функция, а не личность. Мишель Фуко в 1969 году показал, что «автор» — это дискурсивно-юридическая единица, которой вменяются ответственность, собственность и смысл: тот, кому можно выписать чек или, наоборот, предъявить иск. Ролан Барт в «Смерти автора» (1967 год) был еще резче: смысл текста создается не автором, а читателем — в контакте с языком и культурой. Но право и рынок «некролог» Барта проигнорировали: им все еще нужно имя на обложке.
Так что генеративный ИИ здесь не совершает ничего принципиально нового — он лишь делает фиктивность концепции авторства очевидно наглядной. Контроль — иллюзия. Может, «автор» — это хотя бы тот, кто контролирует процесс? Но нейроученый Томас Метцингер показал, что наше ощущение контроля даже над собственными мыслями — во многом иллюзия. Большинство решений принимается благодаря бессознательным процессам, которые мы не контролируем. Юридическая граница «автор — инструмент» не совпадает с реальным переживанием контроля, потому что само это переживание — ненадежный свидетель.
