Шут богов или бог шутки?

Король юмора Михаил Жванецкий победил старую власть и обнялся с новой

StoryЗнаменитости

Шут богов или бог шутки?

Король юмора Михаил Жванецкий победил старую власть и обнялся с новой. Объятия старого холостяка (тем более многажды женатого) – ненадёжны. Не стройте иллюзий, дамы, господа и товарищи. Никому ещё не удавалось приручить, а тем более съесть, этого Колобка. Не нашлось пока на него лисы. В чём секрет свободы ММ, перелетающего из тени в свет и обратно?

Алла Боссарт

Это нешуточный вопрос, поэтому хочу предупредить сразу: сплетен не будет. Не могу же я обмануть ожиданий Жванецкого, сказавшего однажды: «Хорошо, что про нас напишет Боссарт, а не какая-нибудь сволочь». Так что за «клубничкой» – к интернету, там много кто делится откровениями – от внебрачного сына до Геннадия Хазанова.

Звук лопнувшей страны

Конечно, следовало писать не очерки-интервью, а пьесу, а то и роман. О пожилом – ну допустим, ну неважно – величайшем шутнике, чья бурная молодость прошла, а на седьмом десятке он обрёл любовь, маленького сыночка и мудрость. Стал знатным и богатым. И заплатил за это своей величайшей весёлостью. Сказка, собственно. Проданный смех.

Может получиться неплохая, даже талантливая притча. Хотя и вторичная. Но она не станет правдой о том вредном и нежном господине, которого в пору близости (приближённости) обожала наша семья за его нежный, закономерно подверженный времени дар, прощая ему закономерную вредность баловня и фаворита.

Шагреневая кожа всепобеждающего юмора сокращается не в уплату за знатность и богатство, за сердце красавицы и мудрость пророка. Жванецкий лишь аккуратно платит времени назначенную каждому дань.

«Миша разучился писать смешно, читает со сцены одно старьё!» Остряки, подмастерья – вам ли судить короля шутов? Да его свобода на данной ему в ощущении бескрайней территории не снилась вам даже в собственной постели. Тот, кого растлила и воспламенила неподдельная страсть Талии, а не опереточное кокетство, расточаемое коварной музой комедии напра-нале, не может утратить божественного умения. Приключилось другое. Жванецкий НАУЧИЛСЯ ПИСАТЬ НЕСМЕШНО.

А несмешные, горестные и даже зловещие комментарии ко времени и к месту – хотя и к месту, и ко времени, но не для сцены. Не для публики, которая потому и избрала Жванецкого в кумиры, что он всегда беззаветно смешил её. А следовательно – утешал. Потому что смешное, как известно, перестаёт быть страшным.

В годы, получившие название «лихих», когда мы, что ни апрель, ездили в Одессу и, смею верить, дружили, жизнь так же отличалась от сегодняшней, как и от времени кухонь с расцветом на них разнообразных культурных явлений, в том числе Жванецкого. В 60-е мы думали – это весна, но, оказалось, оттепель. А потом, в 91-м, подумали, что, откуда ни возьмись, с мелодичным звоночком нарисовалось новое государство, а это просто народу выкатили бадью круглосуточного портвейна, после чего наступило законное похмелье и весь евроремонт на соплях превратился в тыкву, лихие кучера – в мышей, из щелей полезла неистребимая моль, а из телевизора ножом по стеклу рвёт душу звук лопнувшей страны.

Всё чаще предаваясь ностальгии, я не исключаю возрастного фактора. Конечно, на двадцать или сорок лет моложе – это ровно на двадцать или сорок лет изобретательнее и беззаботнее. Но вот в Одессе, в середине 90-х, я наблюдаю сцену. К эстраде, где давкой праздника правит в соответствии со своим темпераментом и законами своего жанра Якубович, протискивается тётка водоизмещением с полную шаланду и, оголив корму, предлагает диктатору экрана оставить на этом выразительном фрагменте её экстерьера свой автограф. Великий Лёня (а он действительно шоумен международного класса, гениально работающий с таким важным качеством публики, как безмозглость), Леонид Якубович, не думая ни секунды, выхватывает из воздуха фломастер и пишет по центру золотого сечения (в аллегорической форме отражающему лицо как публики, так и современной смеховой культуры в целом): «Поле чудес».

Одесса – Одесса! – в корчах. В причинно-следственных связях разбираться можно, но долго: публика воспитала, скажем, Якубовича или он с успехом воспитывает её? Я думаю, процесс тут обоюдный. Как в переходе на «ты». На грош любви и простоты, а что-то главное… Ну да.

– Михал Михалыч, смотрите – всё вроде можно, а жизнь дико поскучнела… – я в десятый и сотый раз возвращалась к этой теме, капала ему на мозги тогда, когда не только он, но и все стали вдруг свободны (понимая свободу как сафари). – Вот мы говорим, застой, застой. Но весело же жили! А как только стало «можно» – анекдот ушёл, смех ушёл… Осталось бешенство правды-матки и физиологическая реакция на щекотку.

– Смех не ушёл, он просто переместился. Из области головы в область живота и ниже. Туда спустилось искусство, спустился смех и переместился страх. Ведь и страх вместе со смехом гнездился в области головы. Это был страх сверху. Сейчас страх снизу. Идеологию сменила банда. В период застоя, чтобы выразить свою мысль, надо было облечь её в такую форму, чтобы никто не догадался. Только ты, я, он. И это вызывало смех такой «этажности»! Был дополнительный кайф от догадки, от собственной значимости, от ума собственного – едренть, он намекнул, а я-то ещё и понял! Была радость от того, что я принадлежу к тем, кто понимает. К клубу! Был клуб. Его больше нет. Видно, отпала нужда.

Между прочим, нужда возвращается. Но место, условно говоря, Жванецкого занимает, условно говоря, Шендерович. Место юмора занимает сатира.

Михаил Жванецкий, подбоченясь, и сегодня плавает в живом эфире, старый ангел с портфелем (кстати, ещё отцовским, с которым папа навещал пациентов). Реет повсюду, заметный всем, любимый всеми и мало кем понятый. Публика жаждет сатирической щекотки, её эрогенные зоны слишком открыты, а потому грубы, почти омертвелы. Жванецкий не остряк и не сатирик. Он – нежный, обидчивый мартовский заяц. Сатира – инструмент элементарный, электронагревательный, вроде паяльника. Юмор – субстанция тонкая, ментальная. Строй души. Пыльца на её крылышках.

Быть кумиром публики отрадно, но март завершился. В связи с Михал Михалычем важно понять одну вещь. Не он перестал быть кумиром. Публики не стало, вот в чём дело. Читатели Чехова, Зощенко, Булгакова, Довлатова растворились в разнообразных кислотах и щелочах.

В антракте «Театрального романа» у Фоменко к нам подошла довольно антикварная дама и поблагодарила нас – знаете, за что? За нашу реакцию. Мы с Иртеньевым едва ли не вдвоём хохотали на феерическом зрелище. В переполненном зале на аншлаговом спектакле.

Здесь Жванецкому 40 лет. «Раньше беспокоила мысль, что меня могут забыть. Но сегодня уже беспокоит мысль, что меня могут запомнить»

Начальники

Монтекристову авантюру превращения одной страны в другую Жванецкий встретил уже вполне искушённым грешником, ядовитым гением наблюдательности. Поэтому меня порядком изумляла его тимуровская преданность Ельцину, словно Шута – Лиру. К первому президенту России он относился как к одинокому беспризорнику, нуждающемуся лично в его, Миши Жванецкого, помощи. Ничто, ни один финт президента не мог заставить Жванецкого отшатнуться от него. Я его избрал – значит, это «мой президент». Со всеми его потрохами и безобразиями. Примерно такой ход мысли.

Но вот грянула Чечня, потом 93-й год, и в сочинениях Жванецкого стала неуклонно утверждаться эта глухая тональность, словно гибельным распадом потянуло из-под двери. Желчен стал Михал Михалыч и потемнел лицом. И даже новорождённое дитя любви, сладкий сосунок, не рассеял его мрачности.

Не он один понял, что выбор был, как говорится, экзистенциальным, но мало кого так шарахнул личный пыльный мешок ответственности.

Мне кажется, я знаю секрет удивительной силы камерной, но отчего-то всенародной литературы Жванецкого: он начисто лишён цинизма.

Что не мешало ему в голодную зимнюю пору (довольно быстро сменившую оттепель) выступать по баням…

– Ну и каково оно, Михал Михалыч, с портфельчиком, в партийной бане?..

– Знаешь, кто был тогда главным? Референты. В чём разница между министром и референтом? Ни в чём. Только министр об этом не знает. Референты правили страной. Это были парни, похожие на адвоката Андрея Макарова в молодости…

– Те, кто потом занялся бизнесом?

– Да-да! Все ушли в бизнес, все председатели банков начала 90-х – бывшие референты. Практически. Так сложилось, что среди них у меня образовались поклонники. Вот они собирали эту баню и приглашали меня. С одной стороны – чтоб развлечь начальников. С другой – поддерживали меня.

– Материально?

– В том числе, но не это главное. Хотя я семь лет снимал, например, в Москве квартиру. Важнее была безопасность. И потом… как бы близость с этой мафией, глупо отпираться… она давала – скорее всего, иллюзорную, но уверенность.

– А была необходимость вас прикрывать?

– В Питере случалось… Через два часа после того, как стало известно, что Миша Барышников остался в Канаде, мне позвонили. Но спасли меня тогда не начальники. Меня всегда спасали женщины. В тот день я был не один. И ох до чего не один! И когда эти ребята позвонили, я понял, что не могу, ну просто не могу оторваться от моей гостьи и куда-то там ехать. И я им так и сказал: я сейчас не могу. Они, вероятно, обалдели, потому что спросили – а когда, мол, сможете? Я мало что соображал от любви и назвал совершенно произвольное время – завтра в три часа. Они оказались пунктуальны. Я спросил: что брать с собой? Они сказали: возьмите зонт, обратно мы не сможем вас отвезти.

Вообще, «Жванецкий и власть» – это отдельная тема. Центробежное движение по отношению к власти с годами и растущей славой сменилось у него центростремительным. Но уже трудно было понять, кто тут является центром.

На каком-то торжестве у Калягина в его театре «Et сetera» Александр Александрович, встретив опаздывающего Михал Михалыча, попросил подождать «ещё одного человечка». Человечком оказался Путин (кто бы сомневался). Последний гость беспрепятственно и демократично миновал рамку металлоискателя. Жванецкий среагировал живейшим образом:

– Владим Владимыч, как! А где железный характер, стальные нервы?

После чего, как Михал Михалыч ни пытался улизнуть к «своим», а в зале собралась вся театральная Москва, свита его не отпускала. Что не прошло, безусловно, не замеченным публикой. «Он уехал, а ко мне выстроилась очередь человек пятьсот»…

То, что Жванецкому не миновать судьбы «человека свиты», я заподозрила на одном застолье в его театрике на Тверской, где среди не такого уж широкого круга друзей, всего-то душ двадцать пять – тридцать, совершенно инородным телом, как бык в табуне, торчал Шойгу. Надо отдать должное Сергею Кужугетовичу: он стеснялся. Над ним немножко подшучивали, а Роман Карцев даже вынудил его поменяться с ним, Ромой, галстуками. Честно говоря, галстук министра был, как пишут в «Фейсбуке», позачотней…

Позже, на дне рождения ММ, тот же Шойгу уже пытался «вести стол» (смехота, это в присутствиито Роста!) и громко выражать недовольство терминологией. Тогда его живо поставили на место, да так, что командир бежал с поля боя, никем, впрочем, особо не задерживаемый.

Чем круглее были торжества у Жванецкого, тем больше собиралось на них «випов», тем выше были ранги. «Тягу к начальникам, – не совсем пошутил он однажды, – привил мне, должно быть, Райкин. Старик тоже любил дружить с властями».

Авторизуйтесь и читайте статьи из популярных журналов

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Принц с глазами газели Принц с глазами газели

Раки – люди нервные, влюбчивые, склонные к контролю

Story, июль'19
Вашу маму и там, и тут показывают Вашу маму и там, и тут показывают

Какая Виктория Толстоганова мама в жизни

Vogue, сентябрь'19
Тайна гибели академика Легасова Тайна гибели академика Легасова

В апреле 1988 года был обнаружен повесившимся Валерий Легасов

Дилетант, сентябрь'19
Десять номинаций на «Оскар». Фильм недели: «Фаворитка» Десять номинаций на «Оскар». Фильм недели: «Фаворитка»

В прокат вышла картина греческого режиссера Йоргоса Лантимоса «Фаворитка»

Forbes, февраль'19
Бизнес стопорят санкции и регулирование Бизнес стопорят санкции и регулирование

Эксперты Moody's проанализировали ключевые риски российской экономики

РБК, февраль'19
Выбираем ноутбук для учебы в университете: лучшая тетрадь по всем предметам Выбираем ноутбук для учебы в университете: лучшая тетрадь по всем предметам

Как выбрать ноутбук, который заменит все конспекты, учебники и методички

CHIP, февраль'19
Наука и жизнь Наука и жизнь

Технологии и гедонизм отлично сочетаются в дизайнерских кухнях

SALON-Interior, март'19
Утеплительный кросс: 8 моделей кроссовок, которые хороши в холода Утеплительный кросс: 8 моделей кроссовок, которые хороши в холода

Как носить кроссовки в холодное время года

Cosmopolitan, февраль'19
Как правильно делать парафиновые ванночки для рук и ног? Как правильно делать парафиновые ванночки для рук и ног?

Какие противопоказания имеет парафинотерапия и в чем состоит ее польза

Лиза, февраль'19
5 приколов от Google, которые точно сделают ваш день 5 приколов от Google, которые точно сделают ваш день

Оригинальные пасхалки, вымышленные языки от Google и кое-что не для всех

CHIP, февраль'19
7 правил безопасной езды зимой 7 правил безопасной езды зимой

7 правил безопасной езды зимой

Maxim, февраль'19
Джулия Робертс Джулия Робертс

Актриса, продюсер и лицо аромата La Vie Est Belle, Lancôme

Elle, март'19
Панды празднуют китайский Новый год: видео Панды празднуют китайский Новый год: видео

Работники Центра сохранения больших панд решили порадовать 11 юных зверят

National Geographic, февраль'19
Лучший гастротуризм в России Лучший гастротуризм в России

Куда ехать за вкусной едой – без виз и даже без загранпаспорта

GQ, февраль'19
«Носить на руках только в гробу»: почему феминизм по-русски выглядит так уродливо «Носить на руках только в гробу»: почему феминизм по-русски выглядит так уродливо

«Носить на руках только в гробу»: почему феминизм по-русски выглядит уродливо

Лиза, февраль'19
Главные показы Недели моды в Нью-Йорке Главные показы Недели моды в Нью-Йорке

Рассказываем, чего ожидать в новом сезоне

Vogue, февраль'19
Алкогений: Александр Куприн Алкогений: Александр Куприн

Алкогений: Александр Куприн

Maxim, февраль'19
Из-за изменений климата синицы разозлились и начали убивать Из-за изменений климата синицы разозлились и начали убивать

Из-за изменений климата синицы разозлились и начали убивать

National Geographic, февраль'19
Obladaet: «Я никогда ни на что не копил» Obladaet: «Я никогда ни на что не копил»

Один из самых популярных,качественных и стильных молодых российских рэп артистов

GQ, февраль'19
Ангелы вернутся: что будет с рынком венчурных инвестиций в 2019 году Ангелы вернутся: что будет с рынком венчурных инвестиций в 2019 году

В этом году могут заметно увеличиться вложения в высокотехнологичные стартапы

Forbes, февраль'19
Курортники не явились на сбор Курортники не явились на сбор

Официальная статистика зафиксировала уменьшение числа отдыхающих в Сочи на 39%

РБК, февраль'19
Ничья с осадком Ничья с осадком

Акио Кавато о том, как оценивать российско-японский диалог

Огонёк, февраль'19
Госпожа дача Госпожа дача

Ирина Оганова отреставрировала в Комарово дом с бельведером

Tatler, март'19
Суббота 14 февраля Суббота 14 февраля

День, который мог бы стать праздничным, если бы не случилось непоправимого

Esquire, февраль'19
Кто такая Фрида Пинто и как она ломает стереотипы об индийских актрисах Кто такая Фрида Пинто и как она ломает стереотипы об индийских актрисах

Фрида Пинто о том, почему не хотела следовать традиционному амплуа

Vogue, февраль'19
Эволюция пожирает своих детей Эволюция пожирает своих детей

Премия Дарвина вручается тем, кто ухитряется превратить смерть в идиотизм

Maxim, март'19
Твит дня: рьяная противница Трампа так ему похлопала, что стала героиней мемов (видео) Твит дня: рьяная противница Трампа так ему похлопала, что стала героиней мемов (видео)

Когда от овации до обструкции один шаг!

Maxim, февраль'19
«Желтые жилеты» и беспрецедентное насилие «Желтые жилеты» и беспрецедентное насилие

Западные народы просыпаются для классовой борьбы

Эксперт, февраль'19
Татьяна Буланова: «Мысли о смерти гоню прочь» Татьяна Буланова: «Мысли о смерти гоню прочь»

Певица впервые рассказала о романе с известным актером младше ее на 16 лет

StarHit, февраль'19
Старость — это несерьезно Старость — это несерьезно

Комедия «Бабушка легкого поведения — 2» как печальный симптом

Огонёк, февраль'19