Архитектор маленьких домиков

От кого кинорежиссёр Константин Худяков получил в наследство «буржуйскую морду»?

StoryЗнаменитости

Архитектор маленьких домиков

Алексей Алешковский

Рано потеряв отца, Константин Худяков воспитывался в семье академика Курчатова и, в представлении окружающих, должен был связать жизнь с наукой и военно-промышленным комплексом. Но стал кинорежиссёром: в советские времена приз за камерную драму «Успех» ему вручал Ингмар Бергман, а его последний сериал «Хождение по мукам» приобрёл для международного показа «Нетфликс».

Я правильно понимаю, что вы в кино или вообще на творческую стезю вопреки воле отца встали?

– Да. Вопреки логике.

Он же был правой рукой Курчатова?

– Первый зам. И после смерти отца такой трагической – его убили на моих глазах.

Как?!

– Это Серебряный Бор, дача государственная. Ночью пришли, стали бить стёкла. Он высунулся из спальни в большую комнату, прозвучало два выстрела. Попали в шею. Четыре дня пытались его спасти в Институте нейрохирургии, которым руководил его ближайший друг Борис Григорьевич Егоров – отец Бори Егорова, космонавта. Был перебит спинной мозг и нерв, через четыре дня он умер. Это было в начале июня 1949 года.

До первого испытания советской атомной бомбы оставалось меньше трёх месяцев. Ваш дом должна была охранять армия чекистов, ни один шпион бы не проскочил! Но если это было санкционированным убийством, как представить его мотив?

– Мысль о том, что это могла быть некая акция, даже не приходила в голову, понимаете? Это была совершенно закрытая история. Я помню, как маме дали конверт. В машине она его вскрыла. Там была бумага, где высказывались соболезнования по поводу смерти отца, и постановление: выдать 50 тысяч рублей единовременного пособия мне с братом, ей пенсию пожизненную, а нам с братом пенсию до получения высшего образования. И подпись: «Сталин». Мама была молодая, красивая женщина, которая всю жизнь потом отдала нам с братом, не выйдя замуж. Она была очень мужественно собранна в тот момент. Расплакалась, только увидев подпись Сталина.

Следствие какое-то было?

– Со мной разговаривали только на тему, не знаю ли я врагов у отца. Какие враги? Отец был по природе Троекуров. Он в воскресенье накрывал стол, за которым пятьдесят-шестьдесят человек собиралось. И это не то, что принесли из соседней квартиры табуретку. У каждого была табличка с именем. Вилки и ножи лежали на специальной подставочке, салфетки были в кольцах. Это я помню, потому что отец – крестьянский сын абсолютно, деревенский человек. А маманя была графских каких-то кровей. Она внедряла эту культуру. Вот такая история была, после чего я жил в доме Курчатовых. У Игоря Васильевича и Марины Дмитриевны не было детей, поэтому ко мне они относились как к подарку. Подарок был отвратителен, потому что мне было скучно. Меня возили в школу, на тогдашнюю улицу Горького, где гостиница «Минск» была, в Дегтярный переулок. Возили на машине. Каждый день кончался дракой. Потому что буржуйская морда. Я рыдал и плакал в туалете, я не мог объяснить, что меня возят, потому что я там живу. Я был изолирован в этом пространстве, потому что за забором никого близко не было. Марина Дмитриевна, Игорь Васильевич, я и персональный охранник.

А мать с братом где были?

– Они жили в нашей квартире на Садовом кольце. Брат подхватил коклюш. Нас надо было развести. Мать была ближайшей подругой Марины Дмитриевны, и они, так сказать, меня поделили.

Вы с Курчатовым много общались? Что обсуждали?

– Вечерние беседы с Игорем Васильевичем у камина были такого свойства: «Если ты говоришь, что он такой противный учитель, сделайте как мы в гимназии сделали!» – «А как вы сделали, Игорь Васильевич?» – «Ты знаешь, когда он крутил папиросы, мы ему в табак подсыпали немножко пороха…»

Он даже не мог предположить, что противный учитель геометрии не крутит папиросы. Хотя сам Игорь Васильевич «Герцеговину Флор» курил. Это были такие зелёные коробки с золотом… Потом однажды у меня появилась сыпь на теле. Пришёл врач институтский, посмотрел и сказал: по-моему, скарлатина. В течение минут сорока появились бравые ребята, которые собрали меня, мои шмотки и выкинули оттуда в течение получаса. Выяснилось, что Игорь Васильевич в детстве не болел скарлатиной. А скарлатина во взрослом возрасте – очень тяжёлое заболевание. Вся жизнь – это цепь каких-то случайностей. Мне кажется, у каждого из нас. Я в своей жизни могу это стопроцентно зафиксировать.

А сценарий наблюдаете какой-нибудь? Я имею в виду, задним числом какой-то смысл в цепи этих случайностей видите?

– Только Божье провидение. Я не властен над этим. Если бы случайности были подвластны моему разуму, интуиции и… просто какому-то ощущению, растворённому в воздухе, я мог бы сказать, что здесь я поступил не так, а вот здесь, если я бы сделал так… Но один случай мою судьбу точно изменил. Когда в восьмом классе, попав в театральную студию, я встретил Семёна Туманова. Он был тогда театральным режиссёром. Потом снял картину про Баумана, «Ко мне, Мухтар!» снял. Он был совершенно неистовым человеком в профессии. На голове у него росли пружинки во все стороны, в руке – вечная сигарета. Нечеловеческого темперамента человек, он не мог сидеть, всё время ходил, подпрыгивал… И очень быстро умер, сгорел, как свеча. Он меня словно за уши схватил и втянул в мир, который был для меня закрыт. Коллеги Игоря Васильевича и отца даже не могли предположить, что я пойду куда-то кроме физтеха. Начиная от декана, все профессора – дядя Коля, дядя Юра – когда они узнали, что я иду в какой-то неведомый ВГИК… «Это что, институт коневодства? Куда ты пошёл? Какой-то вертеп, разврат! Ты что, с ума сошёл? Тебя ждут в институте! Игорь Васильевич, память отца!..»

Вам интересна была физика?

– Абсолютно нет.

Вам просто сулили династический брак с наукой?

– Вот если эти дядя Коля и дядя Юра просто приезжали сетовать на то, что я куда-то не туда иду, то отец был человек жёсткий, волевой. Он бы стукнул кулаком по столу и сказал бы: пойдёшь туда, куда надо! И знаете, вопрос был бы решён. Представляете, какая жуткая в голове мысль существует: если бы жив был отец, я бы окончил физический институт и сидел бы в каком-нибудь кресле директора, руководителя какого-то предприятия. Я не могу представить себе эту жизнь. Скучнейшую, неинтереснейшую, которую я абсолютно не знаю, но предполагаю, и которую нельзя даже сравнить с моим безумным существованием по интересности, по необыкновенности, по количеству разнообразия встреч с людьми. Не могу даже перечислить, что мне дала эта профессия. Я первую свою картину «Иванцов, Петров, Сидоров» делал как бы в память о людях, с которыми был связан большую часть моей жизни. Я её снимал в Черноголовке: Юра Осипьян, директор Института физики твёрдого тела, просто дал мне институт и сказал: снимай где хочешь. Вплоть до своего кабинета. Он улетал в это время в Японию на восемь дней. Мне его жизнь казалась безумно неинтересной. И вот я привозил в Черноголовку штук по десять пластинок. Дом учёных набивался под завязку, люди на люстрах висели, и я рассказывал о музыке, о которой они ничего не знают. Про Майлза Дэвиса, Колтрейна, про Фрэнка Синатру, про Эллу Фицджеральд. Они знали Пугачёву, но были страшно фраппированы, когда узнали, что Пугачёвой по сравнению с ней делать нечего. А это была моя хитрость. Я хотел с ними дружить и снимал про них кино. Это разрушало все барьеры. Помню Виталия Кведера, про которого Юра Осипьян сказал: это гений. Он теперь там директор. Виталий говорит: выпей кофейку нашего, чтобы взбодриться, ты же устал, как собака! Мне налили большую чашку кофейку, очень горячего. Хлебнул и говорю: привкус какой-то странный. Да ничего странного, мы немножко спиртика всегда добавляем. (Смеётся.) Я спрашиваю: а за что тебя хвалил Юрий Андреевич? Ну, говорит, мы только что премию высокую получили за одно открытие. Какое? Ну, вот видишь это сооружение, типа кастрюли? Если человек появляется, она сразу даёт знать, что появился человек. Тоже мне открытие, подумал я. А он сделал паузу и говорит: в радиусе тридцати километров. И мне показалось, что наши бурные радости по поводу микроскопических побед иногда смешны и глупы по сравнению с достоинством этих замечательных людей. Но, с одной стороны, я понимаю, что они необычные и замечательные люди, а с другой – думаю: как хорошо, что я не среди них!

Вы режиссёром стали не сразу, после актёрской учёбы и довольно долгой работы. Почему?

– В шестнадцать лет, после встречи с Семёном Тумановым, уже сыграв какие-то роли в театральной студии и поставив пару спектаклей, я пришёл во ВГИК поступать на режиссёрский факультет. Замечательно, как мне казалось, сдавал все экзамены. Потом Гурген Арташесович Тавризян, был такой замечательный декан, спросил меня: тебе сколько полных лет? Я понял, что тучи сгущаются. И Гурген Арташесович сказал: слушайте, пусть он идёт на актёрский, а потом, через пару лет, перейдёт на режиссёрский. Я был делегирован на курс к потрясающему педагогу Ольге Ивановне Пыжовой. Они вместе с Бибиковым вели два курса. Сейчас я понимаю, что способностью находить на площадке общий язык и с юным дарованием, и с народным артистом я обязан их школе. Там была серьёзнейшая работа. Она была любимой ученицей Станиславского и музой Василия Ивановича Качалова. Говорили, что Бибиков у него её и увёл. Я один на курсе не хотел быть артистом, относился к этому как к воинской обязанности. А потом Гена Шпаликов написал пьесу «Идеалист», я её поставил на курсе, и нас решили выгнать из института за цинизм. Спасли те же Бибиков и Пыжова.

Авторизуйтесь и читайте статьи из популярных журналов

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Однажды... Однажды...

Виктор Садовничий понял, что иногда лучше спать, чем работать

Story, июнь'19
А мы такие отдыхаем А мы такие отдыхаем

Эти парочки знают, как заставить подписчиков завидовать

Cosmopolitan, июль'19
Урбанистика: Команда краеведов «Гэнгъ» Урбанистика: Команда краеведов «Гэнгъ»

Сити-блогеры Максим Косьмин, Ксения Сидорина, Алексей Шишкин, Мария Тычинина

Собака.ru, июнь'19
8 модных брендов из Петербурга, на которые стоит обратить внимание 8 модных брендов из Петербурга, на которые стоит обратить внимание

Вещи, которые стоит покупать у петербургских дизайнеров

РБК, июнь'19
Поющая в темноте Поющая в темноте

Му­за Лар­са фон Три­е­ра Шар­лот­та Генс­бур встре­ти­лась с GQ в Нью-Йор­ке

GQ, июль'19
Положительно заряженная атомная бомба Положительно заряженная атомная бомба

Какую судьбу накаркала своему создателю «Пластилиновая ворона»?

Story, июль'19
Секс на природе и в публичных местах: как это бывает и что за это будет Секс на природе и в публичных местах: как это бывает и что за это будет

Секс, случающийся за пределами частных пространств, и его юридические аспекты

Men’s Health, июнь'19
На фоне Пушкина На фоне Пушкина

Не пора ли подводить итоги отечественной словесности

Огонёк, июнь'19
9 научно доказанных способов произвести хорошее первое впечатление 9 научно доказанных способов произвести хорошее первое впечатление

У тебя появится много новых друзей! (А с ними и возможность занять больше денег)

Maxim, июнь'19
Рассекая волны: «Курск» – клюквенный, но трогательный фильм про катастрофу Рассекая волны: «Курск» – клюквенный, но трогательный фильм про катастрофу

Фильм показали прошлой осенью на фестивале в Торонто

GQ, июнь'19
Volkswagen Passat: Требует внимания Volkswagen Passat: Требует внимания

«Пассат» седьмого поколения и сейчас выглядит эффектно, да и оснащен неплохо

АвтоМир, июнь'19
Наташа Рамсей-Леви о том, почему выбрала для показа Chloé Шанхай и возродила старый логотип Наташа Рамсей-Леви о том, почему выбрала для показа Chloé Шанхай и возродила старый логотип

Наташа Рамсей-Леви рассказала все о только что показанной коллекции

Vogue, июнь'19
Империи без императоров, императоры без империй Империи без императоров, императоры без империй

Империи не обязательно трансформируются в современные национальные государства

Эксперт, июнь'19
Депутатская неожиданность Депутатская неожиданность

Как наши чиновники посрамили Кафку, Бажова и дядюшку Римуса

Maxim, июль'19
Эдвард Мунк: Как украсть миллион Эдвард Мунк: Как украсть миллион

Кража картин Эдварда Мунка становится норвежской национальной традицией

Караван историй, июль'19
Я куплю тебе дом Я куплю тебе дом

Алла Пугачева и Максим Галкин заканчивают строительство особняка на Кипре

StarHit, июнь'19
После любви После любви

5 мифов о том, что происходит между Анджелиной Джоли с Брэдом Питтом

StarHit, июнь'19
Изобразить в лицах Изобразить в лицах

Художник по гриму рассказывает, как попала на съемочную площадку

Glamour, июль'19
Яна Расковалова о сексуальности и самоцветах Яна Расковалова о сексуальности и самоцветах

«Украшения должны украшать!» — считает создательница Yana Jewellery

Vogue, июнь'19
Свадьба не по правилам Свадьба не по правилам

Брачная церемония – серьезный рубеж в отношениях двоих

Psychologies, июль'19
Минфин вдвое перевыполнил план займов Минфин вдвое перевыполнил план займов

Почему возрос спрос инвесторов на российские ценные бумаги

РБК, июнь'19
Идеи на триллион Идеи на триллион

Минфин подсчитал стоимость расходов на социальную часть президентского послания

РБК, июнь'19
Вернуться в Сорренто Вернуться в Сорренто

Внучка великого русского писателя Максима Горького рассказывает о своей семье

Story, июль'19
Что нужно знать о болезни Паркинсона? Что нужно знать о болезни Паркинсона?

Ежегодно люди по всему миру слышат пугающие слова: «У вас болезнь Паркинсона»

Домашний Очаг, июль'19
Мечта под солнцем Мечта под солнцем

Для чего мы заводим курортные романы

Добрые советы, июль'19
Мяу по-русски Мяу по-русски

Налаживая связь с человеком, кошки изменили тональность мяуканья

Популярная механика, июль'19
Взорвать мир Взорвать мир

Взрывным словом «тако» мексиканские шахтеры назвали любимое блюдо

Вокруг света, июль'19
Бориску на царство? Бориску на царство?

Тереза Мэй уходит с поста премьер-министра Соединенного Королевства

Эксперт, июнь'19
Пенсии в обмен на санкции Пенсии в обмен на санкции

Резервы ПФР могут забрать из банков, соблюдающих антироссийские ограничения

РБК, июнь'19
Автопортрет Автопортрет

i30 N разработан в Южной Корее, и буква N в названии авто символизирует шикану

Playboy, июнь'19