Нюхнувшие пороха

«Огонек» побывал на родине оружейников и познакомился с их особой когортой — пороховщиками.

Огонёк

Общество | Наши

Нюхнувшие пороха

«Огонек» побывал на родине оружейников и познакомился с их особой когортой — пороховщиками.

Мария Портнягина, Алексин, Тульская область

— Чтобы получилось ровно, без шероховатостей, надо подбирать скорость печати и температурный режим,— объясняет Алексей Митин, проводя рукой по гладкой щеке миниатюрного Сталина. Бюстик вождя из серого пластика — учебный. Такие печатают на 3D-принтерах учащиеся Алексинского химико-технологического техникума, которым руководит Митин.

Учащиеся техникума в Алексине — надежда местного порохового завода. Не сманят ли их огни больших городов? Фото Анатолий Жданов

Уже пару лет в техникуме ведется модуль «Оператор 3D-принтера». Как рассказывает директор, вначале написали программу развития учебного заведения (у него оборонный профиль и среди прочего здесь обучают работе с зарядами), представили ее областному начальству, федеральному Минобру и получили финансирование. На балансе теперь 16 3D-принтеров. «Один — большой»,— подмечает Алексей Николаевич.

— Вдруг в полевых условиях вышло что-то из строя, понадобилась какая-нибудь деталь на замену, а у вас электроподстанция, компьютер и 3D-принтер, — воображает Митин. — Взяли нужную модель, тут же напечатали — все, проблема решена. За этим будущее!

Шестеренки, осминожки, бюстики вождя из пластика — это учебные работы будущих операторов 3D-печати, которых готовит Алексинский техникум. Фото Анатолий Жданов

Группка юношей в белых халатах в этот момент на лабораторном занятии. Ребята сидят за столами и ждут, пока небольшие 3D-принтеры неторопливо, слой за слоем печатают детали. В копилке их прежних работ — миниатюрные пластиковые гранаты-«лимонки», калашниковы, а еще далекие от оборонки домики, осьминожки, шестеренки в форме сердца. «Это девчонки нафантазировали»,— замечает один. «У нас и бюст Путина есть», — констатирует другой.

— Мы поддерживаем политику государства на повышение обороноспособности, на импортозамещение, — чеканит Алексей Митин. — Дети понимают. Тоже поддерживают.

Техникум, в свою очередь, поддерживает местный химкомбинат, работающий на оборонзаказ. Лучшие учащиеся от него получают по 500–600 рублей надбавки к стипендии. Еще практика, если сложится — и работа, по специальности «техник-технолог». Только многих из них манят Тула, Казань, Москва. Поэтому комбинат в Алексине надеется на своих «незаменимых».

Мобильная бригада

«Незаменимых» наперечет. Они работают на комбинате десятилетиями, и у каждого — особый навык, они просятся на покой — отработали свое, однако смены им пока не находится.

Себя они называют пороховщиками, хотя трудятся по разным специальностям. А химкомбинат просто — пороховым заводом. Потому что пороха (слово произносится местными раскатисто, сильно ударяя на последнюю гласную) — основное производство. По стране таких предприятий — пересчитать по пальцам одной руки. На выходе у Алексинского — пироксилиновый порох. Из него делают боеприпасы крупных калибров, в том числе для военно-морского флота. Бывает этот порох двух видов — трубка, а еще зерно, которое заводчане в шутку сравнивают с макаронами по-флотски, в том числе из-за сходства с мучным изделием.

— В большом барабане укладывают несколько партий пороха слоями, как торт, и начинается «мешка»,— объясняет кадровик Любовь Ивановна Маркова, которая, помимо своих обязанностей, знает, похоже, и тонкости производства.— У партий могут различаться показатели, а так они усредняются. Затем порох раскладывают по оцинкованным тарам. И сделать это надо правильно. Тут, пожалуй, особое чутье нужно.

Кулинарные сравнения тут и там неспроста. Ведь пороховое дело, как выясняется, преимущественно женская профессия. Новичку или человеку постороннему вообще весь местный сленг — на удивление, а свой поймет с полуслова. Ну, например, «за вредность» тем, кто «на обезвожке», положено молоко, а кто «на кислоте» — кисломолочные продукты.

— Почему женщины? Да потому что зарплата небольшая,— признается Любовь Ивановна. — Вот мужчины и не идут. Работа кропотливая, тяжелая, вредная. С молодежью та же история…

Пороховщица Тамара Вячеславовна Журавлева с легкостью поднимает здоровенный тюк и несет к транспортеру. «Знали, что порох из хлопка делается? С этого все и начинается, — разъясняет она, для демонстрации отрывая несколько слоев прессованного хлопка и укладывая их на ленту. — Нам его везут из Казахстана. Наш, ставропольский, не подходит. Из хлопка получают целлюлозу, которую нитрируют серной и азотной кислотами. Я как раз занимаюсь растворами, приноровилась: тонну того, тонну сего… А уже потом из нитроцеллюлозы изготавливают порох… Только представьте, вот из этого белого и пушистого материала делают оружие. Я это понимаю. Но ведь мы оборону страны обеспечиваем! Столько лет уже. И тяжело, и вредно, и на пенсии я, но куда без работы? Не дома же сидеть».

Пенсионерами пороховщики могут стать в 45 лет, отработав на производстве 10 лет. Как говорится, «выработали вредность». Многие после этого уходят. А Журавлева с коллегами — Еленой Васильевной Саманиной и Александрой Васильевной Фомичевой — в строю. У каждой из них «порохового» стажа больше 40 лет. Их называют мобильной бригадой — за опыт и готовность закрыть почти любую позицию в производственной цепочке.

Больше 40 лет пороховщица Александра Фомичева соблюдает режим секретности. Фото Анатолий Жданов

— Отпуска у нас хорошие, — рассказывает Елена Саманина. — Значит, 28 дней, а еще полагается по дню за каждый месяц. Выходит, 40 дней. Можно располовинить и дважды в год отдыхать. Были молодыми — никуда не ездили. А сейчас хочется. На юг… Раньше у нас комбинат путевки давал, в санатории.

Раньше — это в советские годы.

— Раньше работы было много,— вспоминает Александра Фомичева, пришедшая на завод лаборантом (проводила анализы продукции) в начале 1970-х.— В несколько смен работали. По территории ходили автобусы, развозили работников. И в большинстве молодежь. А сейчас что? Есть госзаказ — есть и работа. Ну а нет, значит, нет.

О золотых временах завода алексинские пороховщицы рассказывают с удовольствием. И как получали молоко: «Столько, что девать его было некуда!» А еще талоны на питание: «Раньше буфеты были, только столовых четыре штуки, а сейчас придешь в нашу ”Уралочку“ с талоном на 120 рублей — самым дорогим, для тех, кто ”на кислоте“, а только кусочек мяса — сотня».

— У нас здесь детская колония, так мы шефство над ней взяли,— ностальгирует Саманина. — А еще была подшефная школа. Ходили с ребятами кататься на лыжах, на прогулки, ставили спектакли, КВН проводили.

— Я в хоре пела, — добавляет Фомичева. — У нас был баянист, разучивали с ним песни, больше русские народные. Ездили в Тулу выступать.

Вспоминают, когда у порохового завода были даже свои конюшня, колбасный цех и яблоневый сад («Настойки на яблоках делали!»).

Переломным стал 1992 год. «Трясло комбинат, военная продукция вдруг оказалась не нужна, — говорит Елена Саманина. — Основное производство закрылось. Многие рассчитались, ушли кто куда. А я перешла на неосновное, химическое, производство. В зарплате, может, и потеряла, зато получила земельный участок. Чего мы только не делали: магнитную вставку на холодильники, резиновые ковровые дорожки, губку для сидений в вагонах метро, шланги всякие, правда, еще резиновые изделия специальные — для подводных лодок… Я порохами занималась, стала бригадиром. А тут пришлось все с нуля начинать. Мне помогли женщины, которые там работали. Сказали: ”Не бойся, всему научим!“»

Обороноспособность страны — и в руках опытной пороховщицы Елены Саманиной. Фото Анатолий Жданов

Основное производство возобновили спустя годы, и пороховщицы вернулись на свои места.

— Сын мне говорит: «Мать, хватит, заканчивай», — откровенничает Елена Васильевна. — У нас 6-часовая смена, 12 часов — отсыпной, так пять дней в неделю, больше 40 лет. Тяжело уже. Ни праздников, ничего, и в Новый год, бывает, работа. Родные под меня подстраиваются. Тоже устали. А я думаю, еще немножко, годочек от силы — и все. Но загадывать не буду. Внучка хочет на психолога поступать в педагогический в Туле. Репетиторы нужны. Хочется помочь.

Александра Фомичева, как и Елена Саманина, вдова. Работает тоже ради внучки: «Вероника поступила в Медицинский университет им. Пирогова, будет детским врачом. У нас не хватает педиатров, она получила целевое направление. Я, чтобы ей помочь немножко, решила еще этот год поработать. А вообще, уже рассчитаться собралась».

— Как будет, когда они уйдут, — сложный вопрос, — вздыхает кадровик Любовь Маркова.— Они и технологию всю знают, и это самое чутье у них есть. Да к тому же, в отличие от молодых, они дисциплинированные: не пьют, не курят, не прогуливают. Надежные они!

«На 9 Мая самолеты летят над Красной площадью, и диктор торжественно объявляет, что, мол, идет дозаправка в воздухе. Так вот эти рукава для заправки только у нас на заводе выпускают»

Привычный

— На 9 Мая по телевизору парад показывают, и боевые самолеты летят над Красной площадью, и диктор торжественно объявляет, что, мол, идет дозаправка в воздухе, так вот эти рукава для заправки в стране только у нас выпускаются, — рассказывает Виктор Сурнычев из когорты «незаменимых». — Приятно думать, что и я к этому причастен.

Виктор Михайлович называет себя пороховщиком, правда, последние годы занят на другом производстве — изготовлении резины, в том числе и для этих самых уникальных рукавов.

На комбинат он пришел в 1977-м, и грузчиком был, и центрифуги забивал, и многое еще делал, так что полный цикл ему знаком.

— Негритосом меня называют, потому что работа грязная, — перекрикивает Сурнычев включенный вальц, на котором руками начинает «разминать» кусок каучука. — Это натуральный, приходит к нам из Бразилии. А бывает синтетический, из Франции. Он по виду такими кусочками. Я их называю пельменями.

«Незаменимым» Виктора Сурнычева тоже делает чутье, по выражению Марковой. При работе он на глаз может определить, сколько надо добавить в каучук других ингредиентов — сажи, серы, мела. На стене перед вальцом висят часы: «Я на них не смотрю, у меня внутренние». Один «роспуск», как это называется, каучука может занять и 50 минут.

У Сурнычева ни респиратора, ни перчаток, ни наушников.

Он удивляется: «Да зачем? Я привычный! Мастер подходит, говорит, если не слышно — махнешь рукой, что, мол, потом, а если срочно — остановишь вальц, но это нежелательно. Дома, правда, супруга жалуется, что громко разговариваю».

— Нормальная работа,— заключает Виктор Михайлович. — Родные, да, беспокоятся, даже говорят, все, пора бросать.

Укротительница металла

Еще одна «незаменимая» — паяльщица Марина Вострова будто жонглирует оцинкованными тарами, в которые потом фасуются пороха. Вначале она складывает металлические листы коробом, потом паяет и затем выставляет готовые в ряд. Марина Ивановна в спецовке, фартуке, черных перчатках. Цех не отапливается. «Не холодно», — говорит она, крепко держа в руке тяжеленный разогретый паяльник.

— Тут как припой пойдет, — объясняет Вострова тонкости ремесла. — Сплав, бывает, попадется не такой. Плохо ложится на баки. Приходится распаивать и по новой.

Марина Иванова на пенсии уже три года, с 47 лет. Пороховое дело для нее семейное: на заводе работали отец, брат, муж. У нее самой стаж — 12 лет.

— Пайкой занимались женщины, я у них училась, смотрела, запоминала, — рассказывает она. — Думала, не получится у меня. Сначала паяла 12 тар за смену, она у меня 8 часов, потом 17, 25, теперь 35. Те, у кого я училась, выработали вредность и в 45 лет ушли, а я осталась, теперь вот одна.

Приводили к ней в ученики трех парней. Двое почти сразу сбежали. «Целый день на ногах, да зарплата невелика», — замечает Марина Ивановна. Ну и испугались: паять надо цинком (он токсичен), а кожух с вытяжкой установлен только у нее.

Остался один — Вениамин. Работает второй месяц, начинал с 10 тар в смену, теперь у него выходит 20. «Держится пока, но не очень-то ему нравится такая работа», — вздыхает Вострова.

— Муж уговаривает уйти, — говорит Марина. — А я и в отпуске, если заказ пришел и звонят, зовут, выхожу. Сейчас, не работавши, не проживешь. И возраст. Кому мы где нужны?

На посту у Марины Ивановны сплошной металл: стол, паяльник, пороховые тары. И на этом фоне — белая чашка с истертым изображением какого-то зверька.

— Это дочкина, — замечает «незаменимая» Марина Ивановна. — Дочка уже взрослая, а кружечку я давно принесла. Ручки отбились. Я в ней кислоту держу, чтобы швы обрабатывать, а потом паять. Она у меня тут вроде как на удачу.

Авторизуйтесь и читайте статьи из популярных журналов

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Чем отличаются желтые бриллианты и как их выбрать Чем отличаются желтые бриллианты и как их выбрать

Камни солнечного оттенка стали новым дыханием для бриллиантового рынка

РБК, сентябрь'19
За ДТП ответят по мобильному За ДТП ответят по мобильному

Утверждены правила работы «суперсервиса» для оформления автомобильных аварий

РБК, сентябрь'19
На сколько поднимется уровень моря? Ученые нашли ответ в доисторической пещере На сколько поднимется уровень моря? Ученые нашли ответ в доисторической пещере

Исследователи пришли к неутешительным выводам

National Geographic, сентябрь'19
Ученые получили два эмбриона северного белого носорога: еще один шаг к спасению подвида Ученые получили два эмбриона северного белого носорога: еще один шаг к спасению подвида

Пока их хранят в жидком азоте, а затем пересадят суррогатным матерям

National Geographic, сентябрь'19
Монблан оккупировали «безумные» альпинисты. Президента Франции просят избавиться от них Монблан оккупировали «безумные» альпинисты. Президента Франции просят избавиться от них

Мэр французского города Шамони обратился к Эмманюэлю Макрону с просьбой о помощи

National Geographic, сентябрь'19
Эпоха Victoria's Secret закончилась — поговорим о сексуальных стандартах Эпоха Victoria's Secret закончилась — поговорим о сексуальных стандартах

Осенью 2019 года компания Victoria's Secret не будет проводить традиционное шоу

РБК, сентябрь'19
Норвежский вклад в российское благосостояние Норвежский вклад в российское благосостояние

Аналитики Nordea Bank представили свой вариант использования средств ФНБ

РБК, сентябрь'19
Европейский спутник едва не столкнулся в космосе с аппаратом Маска Европейский спутник едва не столкнулся в космосе с аппаратом Маска

На орбите Земли чуть не произошла серьезная авария

National Geographic, сентябрь'19
Как погиб древний континент размером с Гренландию: реконструкция Как погиб древний континент размером с Гренландию: реконструкция

Команда геологов раскрывает тайны древнего континента Большая Адрия

National Geographic, сентябрь'19
«Битва за хайп»: как блогеры стали сражаться в октагоне с бойцами MMA «Битва за хайп»: как блогеры стали сражаться в октагоне с бойцами MMA

Амиран Сардаров решил, что междуусобные битвы в YouTube — это вчерашний день

Men’s Health, сентябрь'19
Министр окружающей среды Японии собирался сбросить радиоактивные отходы Фукусимы в океан. Его уволили Министр окружающей среды Японии собирался сбросить радиоактивные отходы Фукусимы в океан. Его уволили

Страна пока не может решить, как поступить с радиоактивной водой

National Geographic, сентябрь'19
Глухой программист из Новосибирска научил компьютер понимать язык жестов Глухой программист из Новосибирска научил компьютер понимать язык жестов

Изобретение Алексея Приходько может принести пользу людям, лишенным слуха

National Geographic, сентябрь'19
Откуда озёра на Титане? Это шрамы от мощных взрывов: новая гипотеза Откуда озёра на Титане? Это шрамы от мощных взрывов: новая гипотеза

Новое исследование проливает свет на загадочную историю спутника Сатурна

National Geographic, сентябрь'19
Куда идти на шопинг в Нью-Йорке. Гид по неочевидным местам Куда идти на шопинг в Нью-Йорке. Гид по неочевидным местам

Почему многие ньюйоркцы выглядят так классно и самобытно

РБК, сентябрь'19
Косметика в тревел-формате: какие ароматы, маски и спреи взять в дорогу Косметика в тревел-формате: какие ароматы, маски и спреи взять в дорогу

Помогаем собрать дорожную косметичку на любой случай

РБК, сентябрь'19
Продюсер года: Александр Роднянский Продюсер года: Александр Роднянский

Александр Роднянский теперь он все чаще продюсирует начинающих режиссеров

GQ, сентябрь'19
Джаник Файзиев Джаник Файзиев

Режиссер и продюсер Джаник Файзиев описал свой творческий путь

Maxim, сентябрь'19
Ее светлость Ее светлость

Эрика проделала длинный путь из закарпатской деревушки до этой волнующей обложки

Maxim, сентябрь'19
Россия купит «Слона»: новый транспортник на смену «Руслану» Россия купит «Слона»: новый транспортник на смену «Руслану»

Справятся ли инженеры с созданием сверхтяжелого транспортного самолета «Слон»

Naked Science, июнь'19
Между нами химия Между нами химия

Как новейшие достижения химической промышленности меняют beauty-индустрию

Elle, сентябрь'19
История одного увольнения История одного увольнения

За что критиковали бывшего замкомандующего ракетной армии

Огонёк, сентябрь'19
Спасибо, хватит Спасибо, хватит

Три девушки, живущие в соответствии с принципами движения zero waste

Grazia, сентябрь'19
Не жизнь, а сказка! Не жизнь, а сказка!

На большие экраны вышло семейное фэнтези «Эбигейл»

Grazia, сентябрь'19
Интриги Единого дня голосования Интриги Единого дня голосования

Ждать ли вторых туров на губернаторских выборах и отмены прямого голосования

Эксперт, сентябрь'19
Сонька-пересмешница Сонька-пересмешница

Знакомьтесь: Софья Володчинская, новая звезда телеканала «Россия 1»

Tatler, сентябрь'19
Европа без иллюзий Европа без иллюзий

Европейские элиты в растерянности

Эксперт, сентябрь'19
Широкие жесты – узкий бюджет Широкие жесты – узкий бюджет

Из-за шикарного букета от мужа вы опять не сможете дотянуть до зарплаты

Лиза, сентябрь'19
Смотри, тут дешевле! Смотри, тут дешевле!

Минэкономразвития поможет малому и среднему бизнесу занять денег на бирже

Эксперт, сентябрь'19
Психология революций: когда наступает точка кипения Психология революций: когда наступает точка кипения

Причины государственных переворотов: попробуем в них разобраться

Naked Science, апрель'19
Музыкант года: Face Музыкант года: Face

Песни из двух его новых альбомов звучат на протестных митингах

GQ, сентябрь'19