Обезвредить революцию

В юбилей революции мы вступили с дефицитом общих мнений и, как свидетельствуют закрытые архивы, даже фактов о ней. Единственно, в чем солидарны представители всего спектра российской политики, что революция вещь страшная и, как следствие, саму память о ней нужно максимально обезвредить: не касаться острых тем, не сводить счеты, а постараться примирить всех со всеми. Сделать это, впрочем, сложнее, чем кажется, потому что революционная волна еще жива в «войнах памяти», в столкновениях точек зрения на события недавнего прошлого. Как нам в таких условиях отмечать неудобную годовщину, разбирался «Огонек»

Огонёк

Россия и мир | Тема номера

Обезвредить революцию

В юбилей революции мы вступили с дефицитом общих мнений и, как свидетельствуют закрытые архивы, даже фактов о ней. Единственно, в чем солидарны представители всего спектра российской политики, что революция вещь страшная и, как следствие, саму память о ней нужно максимально обезвредить: не касаться острых тем, не сводить счеты, а постараться примирить всех со всеми. Сделать это, впрочем, сложнее, чем кажется, потому что революционная волна еще жива в «войнах памяти», в столкновениях точек зрения на события недавнего прошлого. Как нам в таких условиях отмечать неудобную годовщину, разбирался «Огонек»

Ольга Филина

Когда заканчиваются революции?..

— Есть мнение, что революции продолжаются до тех пор, пока о них спорят историки, а также писатели, скульпторы и другие «волонтеры памяти»,— уверен Александр Эткинд, историк, профессор Европейского университетского института во Флоренции, руководитель исследовательского проекта «Войны памяти: культурная динамика в Польше, России и Украине».— Скажем, Франсуа Фюре, один из лучших историков французской революции, по поводу ее двухсотлетия писал, что французская революция не закончилась, пока национального согласия в ее отношении не выработалось. Среди историков были попытки сформулировать «правило трех поколений» (что согласие между бывшими врагами достигается по прошествии трех поколений после катастрофы), но на деле никто не знает, сколько времени понадобится в конкретном случае.

Вот и мы, похоже, не знаем, хватило ли нам 100 прошедших лет. К юбилею 1917‑го Россия подошла в растерянности: что мы отмечаем, как должны помнить?.. На официальном уровне предложено встретить трагическую годовщину мирно (как следует из Послания президента Федеральному собранию, «уроки истории нужны нам, прежде всего, для примирения, укрепления общественного, политического, гражданского согласия»), но и предложение не ново (еще Ельцин превращал 7 ноября в День примирения и согласия), и эффективность его неочевидна. Кого с кем мирить и, главное, вокруг чего был спор тогда и вокруг чего ломаются копья сегодня? Об этом, несмотря на все попытки создать «единую версию истории», мы до сих пор мыслим вразброд. И юбилей не клеится.

Российская история сегодня строится по принципу коллажа: берется все грандиозное, убирается все запутанное, так же как на картине Александра Виноградова и Владимира Дубосарского «Осень»
Государственная Третьяковская галерея

— В какой-то момент у нового российского руководства вообще появилась мечта — забыть о революции совсем,— рассуждает Борис Колоницкий, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге.— Испанский «Пакт забвения», принятый после смерти Франко в 1977 году и запрещавший ворошить прошлое обеим сторонам гражданской войны, в 1990-е годы у нас рассматривался как пример. Сегодня, впрочем, очевидно, что стратегия себя не оправдала: ни в самой Испании, ни в России. Пакт трещит по швам — потребность разобраться с прошлым сильнее.

Идея примирить всех со всеми, не вдаваясь в детали, «не сводя исторические счеты», как аккуратно заметили в Российском историческом обществе, которое в этом году отвечает за подготовку юбилейных мероприятий,— фактически объявление второго захода на тему «забвения». Революцию нужно обезвредить — вот, возможно, главный консенсус постсоветских российских элит, зафиксированный в политических пожеланиях к «архитекторам памяти».

На 80-летнюю годовщину Октября эти пожелания максимально просто и афористично выразил Борис Ельцин: вместо того чтобы отмечать 7 ноября, соотечественникам лучше бы квасить капусту, утеплять окна и готовиться к зиме. Будто ничего и не было. Борис Николаевич, может, того и не знал, но тактика умиротворения через замалчивание острых тем известна людям с древности. Скажем, после Пелопонесской войны, разрушившей хрупкий мир между главными греческими полисами, афиняне придумали новую заповедь забвения, новое выражение — me mnesikakein (не помнить зло), запрещавшую под страхом наказания публично вспоминать страдания, причиненные одной стороной другой стороне. Страха наказания за одно лишь воспоминание современные россияне, похоже, не знают, но говорить о сложном и трагическом все равно не могут — отучены, не умеют, не пытались. В результате юбилей, в котором нечего праздновать, но нужно что-то важное отметить, по сей день вызывает общенациональный ступор, неспособность его переварить и найти «общее видение».

Сон памяти

Почему так? Виновата официальная политика?..

С одной стороны, революция в постсоветской России действительно никак не вписывалась в язык власти, оказавшись слишком богатой метафорой.

— Сначала, в 1990-е годы, Октябрь осуждали как момент рождения коммунизма (хотя коммунисты, конечно, продолжали тянуть грустную песню о начале новой эры),— полагает Николай Копосов, исследователь памяти, приглашенный профессор Университета Эмори.— Затем, уже в нулевые, революцию стали осуждать как акт национального предательства и рассказывать про Ленина, вернувшегося в Россию в пломбированном вагоне на куче германского золота. Она все время оказывалась какой-то неудобной темой для разговора…

И что еще хуже — темой неконтролируемой, антагонистической и даже экстремистской.

— Дело в том, что культурная политика и ее малая, но важная часть, политика памяти, менее централизованы, чем другие сферы внешней и внутренней политики,— уверяет Александр Эткинд.— Даже и при диктатуре они подчиняются воле правителя не в большей мере, чем наши сны подчиняются нашим желаниям. Художники, романисты, журналисты, кинорежиссеры и, наконец, реально работающие историки играют большую роль в культурной памяти, чем министры или директора институтов, какими бы ни были их бюджеты. Поэтому то, что сегодня происходит в российской культурной памяти, определяется не только директивами власти и действиями госинституций, а, скажем, простым аспирантом, который сумел найти место гибели своего деда, или активистом, прибивающим стальную табличку там, откуда уводили людей на погибель 80 лет назад. Важную роль играют и другие активисты — те, что громят выставки или составляют рейтинги «русофобов». Здесь все живо, столкновения — необычайно интенсивны…

Легко вообразить, как неуютно в такой атмосфере глашатаям примирения и согласия! Да и сколько раз за прошедшие 25 лет революция уже заводила в тупик наших политиков. Стоило демократам 1990-х попытаться выбросить ее на обочину памяти, как 7 ноября ощетинилось маршами оппозиционеров-коммунистов, превративших свой главный праздник в мощный символ российской тоски по великодержавности, символ утраты великой страны. В 2000-е власть спохватилась и заговорила о великой стране сама. По замечанию Ольги Малиновой, главного научного сотрудника ИНИОН РАН, Владимир Путин в 1999 году, выступая перед студентами МГУ еще в ранге председателя правительства, очень ясно выразил лейтмотив своего отношения к 1917-му на годы вперед: «Почему в стране произошла революция 1917 года, или, как ее еще называют, октябрьский переворот? Да потому, что было утрачено единство власти». Неудивительно, что в «доктрине тотальной преемственности», провозглашенной новым президентом, могло найтись место всему: и демократическому триколору, и царскому двуглавому орлу, и музыке советского гимна — но никогда бы не нашлось место революции, обрушившей «вертикаль». Поэтому в середине 2000-х революция лишилась статуса «великой», став в календаре просто «Днем Октябрьской революции», а официальный выходной и вовсе был перенесен на 4 ноября — День народного единства. Наконец, на борьбу с революционной романтикой бросили тяжелую артиллерию 9 Мая: согласно официальной трактовке (озвученной президентом в 2012 году), 7 октября повлекло за собой «акт национального предательства» — поражение в Первой мировой, который большевики «искупили перед страной» только в ходе Великой Отечественной. А значит, 1917-му оставалась незавидная роль — оттенять своим ничтожеством величие 1945-го…

Впрочем, конца у этой истории до сих пор нет: пока обсуждался проект «единого учебника истории», революция снова обзавелась определением «великая», только чуть в видоизмененном варианте — как «Великая российская революция 1917–1921 годов», включив в себя заодно и весь период Гражданской войны. Внимание, которое политики, эксперты и журналисты уделяют наступившему юбилею, тоже противоречит идее «ничтожения даты». Все-таки что-то в ней было, на что не получается закрыть глаза.

Юбилей без конца

Но что? В каком смысле она — великая? Чем?

— Для нас характерна одна беда: отмечать и праздновать у нас синонимы,— считает Борис Колоницкий.— Реальный факт: в Ленинградской области «представительница молодого поколения» умудрилась как-то раз поздравлять блокадников с днем начала блокады, реагируя привычными способами на «красный день календаря». Получается, что мы всеми памятными датами хотим гордиться, а если не гордиться, то, мол, и вспоминать нечего.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

С новым штаммом! С новым штаммом!

В Китае обнаружен новый тип коронавируса, поражающий дыхательные пути

Огонёк, январь'20
Как заправить газовую зажигалку: самая простая пошаговая инструкция Как заправить газовую зажигалку: самая простая пошаговая инструкция

Пора освоить новый полезный скилл

Playboy, февраль'20
Инерционный поворот Инерционный поворот

Многолетние периоды крепкого рубля обычно заканчиваются девальвационным шоком

Forbes, февраль'20
Топ-10 приключенческих туров: школа выживания, ралли на тук-туках и другие Топ-10 приключенческих туров: школа выживания, ралли на тук-туках и другие

Десять захватывающих способов выйти из зоны комфорта

National Geographic, февраль'20
Плохая девочка Билли Айлиш: как нарушить все правила и заработать $8 млн к 18 годам Плохая девочка Билли Айлиш: как нарушить все правила и заработать $8 млн к 18 годам

Музыкальный критик Антон Макарский разбирается с феноменом Билли Айлиш

Forbes, февраль'20
Мой Сталинград Мой Сталинград

Когда началась война, я была студенткой мединститута

Наука и жизнь, февраль'20
20 дурацких описаний женских персонажей в русских сценариях 20 дурацких описаний женских персонажей в русских сценариях

«На полу сидит привлекательная женщина с высокой грудью и крестьянским лицом»

Maxim, февраль'20
Лучше для мужчины нет: метаморфозы тактического жилета Лучше для мужчины нет: метаморфозы тактического жилета

История тактического жилета

Популярная механика, февраль'20
Вербальное нелегальное Вербальное нелегальное

Да, нам тоже надоела политкорректность

Maxim, февраль'20
Одинаковы с лица: тест двух французских кроссоверов Одинаковы с лица: тест двух французских кроссоверов

Могут ли два автомобиля одной марки и одной модели вести себя по-разному?

Популярная механика, февраль'20
Какова «визитная карточка» ваших отношений? Какова «визитная карточка» ваших отношений?

Знакомясь с новыми людьми, мы предъявляем им себя с лучшей стороны

Psychologies, февраль'20
Блондинка и ее законы Блондинка и ее законы

Вера Брежнева – о стереотипах, критике, домашнем хозяйстве и отношениях с мужем

Cosmopolitan, февраль'20
Близкие, которых мы выбираем Близкие, которых мы выбираем

Друзья-товарищи – опоры нашей жизни, в гораздо большей степени, чем мы сознаем

Psychologies, февраль'20
Кристофер Бакли: Охотник за судьями Кристофер Бакли: Охотник за судьями

«Сноб» публикует первую главу романа

СНОБ, февраль'20
«Мы системно боремся со здравым смыслом» «Мы системно боремся со здравым смыслом»

Михаил Лифшиц: почему он против солнечных электростанций, в чем ошибся Илон Маск

Эксперт, февраль'20
Ликвидность искусства – миф: акции оборачиваются быстрее Пикассо Ликвидность искусства – миф: акции оборачиваются быстрее Пикассо

Арт-дилер Кенни Шахтер рассказывает, как инстаграм меняет арт-рынок

Forbes, февраль'20
Как менялся идеал мужского тела на протяжении последних 150 лет (5 этапов в картинках) Как менялся идеал мужского тела на протяжении последних 150 лет (5 этапов в картинках)

Наша концепция «идеального тела» постоянно меняется

Maxim, февраль'20
«Искусство причинять себе зло»: как избавиться от ревности «Искусство причинять себе зло»: как избавиться от ревности

Ревность разрушает даже самые искренние чувства, и избавиться от нее непросто

Psychologies, февраль'20
В Китае из-за коронавируса на четверть сократились выбросы углерода В Китае из-за коронавируса на четверть сократились выбросы углерода

Вспышка коронавируса в Китае отразилась не только на экономике, но и на экологии

National Geographic, февраль'20
Корма с искусственным интеллектом Корма с искусственным интеллектом

«Мустанг Технологии кормления» открыла новый завод кормов для сельхозживотных

Эксперт, февраль'20
Зеленая диета — как похудеть на овощах и фруктах за неделю? Зеленая диета — как похудеть на овощах и фруктах за неделю?

Что такое зеленая диета и как на ней быстро похудеть?

Cosmopolitan, февраль'20
На первом свидании нужно быть честным На первом свидании нужно быть честным

Важно не скрывать своего интереса к потенциальному партнеру на первом свидании

Psychologies, февраль'20
Бал оптимистов. Когда закончится рост на российском рынке Бал оптимистов. Когда закончится рост на российском рынке

Российский рынок продолжает рост, игнорируя разнообразные поводы для коррекции

Forbes, февраль'20
Феномен незрячих: слепые с рождения не страдают шизофренией Феномен незрячих: слепые с рождения не страдают шизофренией

Объяснение данному феномену пока не найдено

National Geographic, февраль'20
Иерархия обид для терпеливого народа. Почему нас заботят глупые скандалы Иерархия обид для терпеливого народа. Почему нас заботят глупые скандалы

Граждан России приучают возмущаться и обижаться на мелкие глупости

СНОБ, февраль'20
Что читать: отрывок из книги Альберто Мангеля «История чтения» — о том, что по книге можно сказать о ее читателе Что читать: отрывок из книги Альберто Мангеля «История чтения» — о том, что по книге можно сказать о ее читателе

Феномен чтения — многовековые сложные отношения книги и человека

Esquire, февраль'20
Как секс влияет на успех в бизнесе Как секс влияет на успех в бизнесе

На ваше поведение в постели влияют те же факторы, что и на мотивацию на работе

Forbes, февраль'20
Как выглядела Меркель и еще 7 женщин-политиков в молодости Как выглядела Меркель и еще 7 женщин-политиков в молодости

Как женщины-политики изменились со временем

Cosmopolitan, февраль'20
Не надо стесняться Не надо стесняться

Некогда теневой игрок женского гардероба становится главным героем сезона

Vogue, февраль'20
Уставшие банкиры: почему многие банки оказались перед сложным выбором — или отказ от работы, или сдача лицензии? Уставшие банкиры: почему многие банки оказались перед сложным выбором — или отказ от работы, или сдача лицензии?

Российские банки в этом году продемонстрируют минимальный рост

Forbes, февраль'20