Вы свободны

Родители нарекли будущего писателя Джозефом Хиллстромом

EsquireКультура

Вы свободны

Джо Хилл

Родители нарекли будущего писателя Джозефом Хиллстромом, однако став старше и окончательно сделав выбор впользу литературной карьеры, он предпочел укрыться за псевдонимом Джо Хилл, надеясь таким образом избежать неизбежных сравнений с отцом – великим Стивеном Кингом. Разумеется, это не помогло: даже сейчас, когда за его плечами уже четыре романа (последний на сегодня, «Пожарный», стал международным бестселлером и принес своему создателю гроздь престижных наград), несколько сборников рассказов и множество комиксов, Хилла все равно продолжают сравнивать с Кингом. Осознав, что маскарад не работает, оба – и отец, и сын – отказались от конспирации и даже время от времени работают вместе. Так, рассказ «Вы свободны» написан Джо Хиллом для антологии текстов об авиаперелетах и аэрофобии, составленной Стивеном Кингом.


Бизнес-класс. Грег Холдер

Холдер приканчивал свой третий скотч, не проявляя никаких эмоций по отношению к сидевшей рядом очень знаменитой женщине, когда все телеэкраны в салоне почернели и на них появилась заключенная в белый прямоугольник надпись: «Прослушайте сообщение».

Послышалось шипение местной трансляционной сети. У пилота был юный голос – голос робеющего подростка, выступающего перед собравшимися на похоронах.

– Друзья, это капитан Уотерс. Я получил сообщение от нашей наземной службы и, подумав, решил, что будет правильно поделиться им с вами. На авиабазе Андерсен ВВС США на острове Гуам произошел инцидент, и...

Система оповещения отключилась, повисла долгая пауза.

– ...мне сообщили, – внезапно продолжил Уотерс, – что стратегическое командование США потеряло связь с нашими силами, базирующимися там, и с администрацией местного губернатора. С кораблей, находящихся в море, сообщают, что... что видели вспышку. Какую-то вспышку.

Холдер непроизвольно вжался в спинку кресла, как бывает, когда самолет неожиданно проваливается в воздушную яму. Черт возьми, что это значит – видели вспышку? Вспышку чего? В этом мире столько всего может вспыхивать. Девушка может вспыхнуть от смущения. У азартного игрока деньги могут в один миг вспыхнуть синим пламенем. Молнии вспыхивают. Воспоминание может вспыхнуть в памяти. А как может вспыхнуть Гуам? Целый остров.

– Только не говорите, что это была ядерная бомба. Пожалуйста, – пробормотала знаменитость слева благовоспитанным, медоточивым голосом богатой женщины.

Капитан Уотерс продолжал:

– Простите, больше я ничего не знаю, а то, что знаю... – его голос снова прервался.

– Ужасающе? – предположила знаменитость. – Удручающе? Тревожно? Сокрушительно?

– ...вызывает беспокойство, – закончил Уотерс.

– Чудесно, – заметила знаменитая пассажирка с явным неудовольствием.

– Это все, что мне известно в данный момент, – продолжал Уотерс. – Как только будет новая информация, мы доведем ее до вашего сведения. Сейчас мы летим на высоте одиннадцать тысяч двести восемьдесят метров и преодолели уже около половины пути. В Бостон прибываем немного раньше расписания.

Раздался хрип, потом щелчок, и на мониторах продолжился показ фильмов. Более половины пассажиров бизнес-класса смотрели одну и ту же картину о супергерое по имени Капитан Америка, бросающем свой щит, словно окантованную сталью тарелку-фрисби, и крошащий в куски гротескных персонажей, которые выглядели так, будто только что выползли из-под кровати.

Чернокожая девочка лет девяти-десяти сидит через проход от Холдера. Она смотрит на мать и спрашивает серьезным голосом:

– А где конкретно находится Гуам? – то, как она произносит слово «конкретно», смешит Холдера – так не по-детски оно звучит.

Мать девочки отвечает:

– Не знаю, милая. Думаю, где-то возле Гавайев, – она не смотрит на дочь, а водит взволнованным взглядом туда-сюда, словно читает невидимый текст с инструкциями. Как, скажите на милость, говорить с собственным ребенком об обмене ядерными ударами?

– Это ближе к Тайваню, – говорит Холдер, склоняясь через проход и обращаясь к девочке.

– Чуть южнее Кореи, – добавляет знаменитость.

– Интересно, сколько народу там живет? – произносит Холдер.

Знаменитость выгибает бровь.

– Вы хотите сказать, с этого момента? Исходя из сообщения, которое мы только что услышали, я бы сказала, что очень немного.

Салон эконом-класса. Арнольд Фидельман

Скрипач Фидельман полагает, что очень хорошенькая, но болезненная на вид девочка-подросток, сидящая рядом с ним, – кореянка. Каждый раз, когда она снимает наушники, чтобы поговорить со стюардессой или выслушать объявление, из них доносится нечто похожее на кей-поп*.

* Музыкальный жанр, возникший в Южной Корее и вобравший в себя элементы западного электропопа, хип-хопа, танцевальной музыки и современного блюза. Появившись изначально как музыкальный жанр, кей-поп превратился в масштабную музыкальную субкультуру с миллионами поклонников среди молодежи во всем мире.

Фидельман сам долгие годы состоял в отношениях с корейцем, человеком на десять лет младше него, обожавшим комиксы и великолепно, хоть и холодновато, игравшим на скрипке. Он покончил с собой. Его звали Чи – как чи-жик, как чи-рок, как чи-бис. Дыхание Чи всегда было сладким, как миндальное молоко, а взгляд робким, и он стыдился быть счастливым. Фидельман всегда считал, что Чи счастлив, до того самого дня, пока тот не покончил с собой.

Фидельману хочется успокоить девочку, и в то же время он боится непрошено вторгаться в ее личное пространство. Он мысленно бьется над тем, что ей сказать – если вообще что-то говорить, – и наконец деликатно подталкивает ее локтем. Когда она вынимает наушники, он произносит:

– Не хотите попить? У меня есть полбанки колы, я к банке губами не прикасался, на ней нет микробов, я пил из стаканчика.

Она улыбается ему испуганной улыбкой.

– Спасибо. У меня внутренности словно узлом стянуло, – девочка берет у него банку и делает глоток.

– Если у вас проблемы с животом, шипучка поможет, – обещает он. – Я всегда говорю, что последний вкус, который мне захочется ощутить на смертном одре, перед тем как покинуть этот мир, – это вкус кока-колы, – Фидельман говорил это много раз, но сейчас, едва слова сорвались у него с губ, пожалел, что произнес их. В сложившихся обстоятельствах они кажутся в высшей степени неуместными.

– У меня там все родственники, – говорит она.

– На Гуаме?

– В Корее, – на ее лице опять появляется нервная улыбка. Пилот в своем сообщении ни словом не упомянул Корею, но каждый, кто смотрел «Си-эн-эн» в последние три недели, понимает, о чем речь.

– В которой из Корей? – интересуется крупный мужчина по другую сторону прохода. – В хорошей или плохой?

На крупном мужчине вызывающе красная водолазка, которая еще больше оттеняет дынную бледность его лица. Он такой толстый, что его тело вываливается за пределы кресла. Сидящая рядом с ним женщина – маленькая, черноволосая, напряженно-нервная, как суперпородистая борзая, – вжимается в подлокотник кресла, ближний к иллюминатору. На лацкане пиджака мужчины – эмалевый значок с американским флагом. Фидельман уже знает, что они никогда не станут друзьями.

Девочка бросает на крупного мужчину испуганный взгляд и разглаживает платье на коленях.

– В Южной Корее, – отвечает она, не желая поддерживать игру в хороший–плохой. – Мой брат только что женился в Чеджу. Я возвращаюсь оттуда на занятия.

– А где вы учитесь? – спрашивает Фидельман.

– В Эм-Ай-Ти*.

* Массачусетский технологический институт – университет и исследовательский центр, расположенный в Кембридже (пригороде Бостона), штат Массачусетс, США. Одно из самых престижных технических учебных заведений США и мира.

– Удивительно, что вас туда приняли, – говорит крупный мужчина. – Им приходится набирать по квоте некоторое количество слабо подготовленных местных абитуриентов, так что для таких, как вы, у них мест не остается.

– Каких это «таких, как вы»? – переспрашивает Фидельман, медленно и нарочито многозначительно произнося каждое слово. – Таких. Как. Кто? – почти пятьдесят лет жизни в качестве гея научили его, что нельзя никому спускать некоторые замечания. Крупный мужчина не испытывает никакой неловкости.

– Таких, которые подготовлены. Которые этого заслуживают. Которые смыслят в арифметике. Математика – это не только умение посчитать сдачу, покупая дешевую сумку. Многие примерные иммигрантские общины страдают от существования квот. Особенно азиаты. Фидельман разражается смехом – резким, напряженным скептическим смехом. Но студентка ЭмАй -Ти закрывает глаза и сидит молча, Фидельман открывает рот, чтобы дать отпор толстому сукину сыну, но, ничего не сказав, закрывает его снова. Устраивать сцену было бы жестоко по отношению к девушке.

– Это Гуам, не Сеул, – говорит он ей. – И мы еще не знаем, что там случилось. Это может быть все, что угодно. Например, взрыв на электростанции. Обычная авария или... какаято производственная катастрофа.

Первое слово, которое приходит ему на ум, – «холокост».

– Да бомба это, – возражает толстяк. – Ставлю сто долларов. Он разозлился, потому что мы только что промахнулись по нему в России.

Он – это верховный лидер КНДР. Ходят упорные слухи, будто кто-то стрелял в него во время государственного визита на российский берег озера Хасан, по которому проходит граница между двумя странами. По неподтвержденным сообщениям, он был ранен то ли в плечо, то ли в колено, то ли вообще не ранен, а убит то ли дипломат, стоявший рядом, то ли один из двойников верховного лидера. Если верить соцсетям, убийца – то ли радикальный антипутинский анархист, то ли агент ЦРУ, скрывавшийся под личиной корреспондента «Ассошиэйтед Пресс», то ли какаято звезда кей-попа. Госдеп и корейские медиа в редком порыве взаимного согласия утверждали, что никакого покушения и даже попытки покушения во время визита верховного лидера в Россию не было. Как и многие из тех, кто читал эту информацию, Фидельман сделал вывод, что верховный лидер на самом деле был на волосок от смерти.

Правдой было то, что за восемь дней до этого американская подводная лодка, патрулировавшая Японское море, сбила северокорейскую испытательную ракету в воздушном пространстве Северной Кореи. Представитель КНДР назвал это актом агрессии и пообещал нанести ответный удар в той или иной форме. Хотя нет. Он пообещал забить пеплом глотки всем американцам. Сам верховный лидер не произнес ни слова. Он вообще не появлялся на публике с момента неудавшегося покушения.

– Они же не настолько глупы, – говорит Фидельман толстяку через голову кореянки. – Вы только подумайте, чем это может кончиться.

Маленькая напряженная черноволосая женщина смотрит на сидящего рядом крупного мужчину с раболепной гордостью, и Фидельман вдруг понимает, почему она терпит его пузатое вторжение в ее личное пространство. Они вместе. И она любит его. Возможно, даже боготворит. Толстяк безмятежно повторяет: – Сто долларов.

Кабина пилотов. Леонард Уотерс

Под ними Северная Дакота, но единственное, что видит Уотерс, – это холмистое пространство облаков, которое тянется до самого горизонта. Уотерс никогда не бывал в Северной Дакоте и, когда пытается представить ее себе, воображает ржавеющее допотопное фермерское оборудование, Билли Боба Торнтона и тайные акты мужеложства в зерновых элеваторах. По рации диспетчер в Миннесоте дает указание какому-то «Боингу-737» спуститься на эшелон три-шестьноль и увеличить скорость до значения числа Маха семь-восемь.

– Вы когда-нибудь бывали на Гуаме? – спрашивает его второй пилот с притворной бодростью.

Уотерс никогда прежде не летал с женщиной – вторым пилотом, и ему невыносимо мучительно смотреть на нее, так она душераздирающе красива. С таким лицом, как у нее, ей бы красоваться на обложках глянцевых журналов. До того как он впервые увидел ее в конференц-зале международного аэропорта Лос-Анджелеса за два часа до вылета, он не знал о ней ничего, кроме фамилии – Бронсон, и представлял себе кого-то вроде парня из «Жажды смерти»*.

* «Жажда смерти» (1974) – американский кинофильм режиссера Майкла Уиннера, снятый по одноименному роману Брайана Гарфилда.

– Я был в Гонконге, – отвечает Уотерс, желая, чтобы она была не так хороша собой. Уотерсу лет сорок пять, но выглядит он на девятнадцать – стройный мужчина с рыжими волосами, подстриженными почти под ежик, и веснушками, разбросанными по лицу, словно звезды на карте звездного неба. Он недавно женился и вскоре должен стать отцом: фотография жены в сарафане, с животом, похожим на спелую тыкву, приколота перед ним над приборной доской. Он не хочет увлечься кем-нибудь другим. Ему стыдно, даже когда он просто засматривается на красивую женщину. В то же время он не желает казаться холодным, официальным и неприветливым. Он гордится тем, что его авиакомпания нанимает все больше женщин-пилотов, одобряет это и поддерживает. Но все восхитительные женщины рождают грусть в его душе.

– В Сиднее был, на Тайване. А вот на Гуаме бывать не доводилось.

– Мы с друзьями когда-то занимались фридайвингом у берегов Фай-Фай-Бич (пляж в Тумоне, крупном туристическом центре на острове Гуам. – Esquire). Я там однажды оказалась так близко к черноперой акуле, что могла погладить ее. Фридайвинг голышом – единственное, что может быть лучше полета.

Слово «голышом» пронзает его, как разряд электрошокера. Это первая реакция. Потом приходит мысль: конечно, она знает Гуам, она ведь служила в военно-морском флоте, там и летать научилась. Покосившись на нее, он с удивлением замечает слезы на ее ресницах. Кейт Бронсон ловит его взгляд и смущенно улыбается, обнажая маленькую щелку между передними зубами. Он пытается представить себе ее с обритой головой и солдатским медальоном на шее. Это трудно. Однако при всей ее глянцево-обложечной внешности есть в ней что-то диковатое, что-то жесткое и бесшабашное.

– Не знаю, почему я всплакнула. Я не была там лет десять. И друзей у меня там нет. Уотерс обдумывает разные слова утешения, но отвергает их все по очереди. К чему говорить, мол, может быть, все там не так плохо, как она думает, если на самом деле, похоже, все еще гораздо хуже.

Раздается легкий стук. Бронсон вскакивает, вытирает слезы тыльной стороной ладони, смотрит в глазок и отпирает дверь.

Это Форстенбош, старший стюард, полный флегматичный мужчина с волнистыми светлыми волосами, суетливыми манерами и маленькими глазками за толстыми очками в золотой оправе. Когда трезв, он спокоен, профессионален и педантичен, но когда пьян, становится виртуозным сквернословом.

– Кто-то сбросил бомбу на Гуам? – безо всякой преамбулы выпаливает он.

– Земля сообщает только то, что связь с ним потеряна, – отвечает Уотерс.

– И что конкретно это значит? – спрашивает Форстенбош. – У меня полон салон насмерть перепуганных людей, а мне им нечего сказать.

Бронсон наклоняет голову, ныряя обратно в кресло второго пилота. Уотерс делает вид, что не замечает ее. Он притворяется, будто не видит, как у нее дрожат руки.

– Это значит... – начинает Уотерс, но раздается сигнал тревоги и включается связь с авиадиспетчером Миннеаполисского центра управления воздушным движением. Голос из Миннесоты звучит гладко, спокойно, невозмутимо, словно речь идет не более чем о прохождении через область повышенного давления. Их специально обучают такой манере.

– Говорит Миннеаполисский центр. Сообщение первоочередной важности для всех воздушных судов, работающих на этой частоте: мы получили распоряжение от стратегического командования США расчистить это воздушное пространство для операции, проводящейся из Элсуэрта. Мы начинаем перенаправлять все рейсы в ближайшие подходящие аэропорты. Повторяю, мы сажаем все пассажирские и прогулочные самолеты, находящиеся в зоне Миннеаполисского центра управления воздушным движением. Пожалуйста, оставайтесь на связи и будьте готовы незамедлительно реагировать на наши распоряжения.

– Элсуэрт? – удивляется Форстенбош. – Что у них там, в аэропорту Элсуэрта?

– Место дислокации двадцать восьмого стратегического бомбардировочного крыла командования ВВС, – отвечает Бронсон, отчаянно запустив пальцы в волосы.

Бизнес-класс. Вероника Д’арси

Самолет резко накреняется, и Вероника д’Арси прямо под собой видит в иллюминатор мятое пуховое одеяло облаков. В окна противоположного борта салона врываются слепящие солнечные столбы. Сидящий рядом привлекательный нетрезвый мужчина – его свободно падающие на лоб черные пряди напоминают ей о Кэри Гранте, о Кларке Кенте – инстинктивно сжимает ладонями подлокотники. Интересно, думает она, он страдает аэрофобией или просто пьянчуга? Свой первый скотч он выпил, как только они достигли крейсерской высоты, три часа назад, то есть в самом начале одиннадцатого.

Экраны темнеют, и на них снова появляется предупреждение: «Прослушайте сообщение». Вероника закрывает глаза, сосредоточиваясь, как делает это обычно во время читки новой пьесы, когда другой актер впервые произносит свои реплики. Капитан Уотерс (голос из динамика):

– Привет, друзья, это снова капитан Уотерс. К сожалению, должен сообщить, что Управление воздушным движением неожиданно перенаправило нас в Фарго, в международный аэропорт Гектор. Нас попросили очистить это воздушное пространство незамедлительно для... (нервное постукивание) ...для военных маневров. Очевидно, что ситуация на Гуаме создала сегодня, гм-м, осложнения в небе для всех. Мы рассчитываем приземлиться в Фарго через сорок минут. Буду делать дополнительные сообщения по мере поступления новой информации. (Постукивание.) Приношу свои извинения, друзья. Не на такой день все мы рассчитывали. Если бы это было кино, голос капитана не звучал бы как голос подростка, переживающего худший период отрочества. На эту роль взяли бы кого-нибудь угрюмого и уверенного в себе. Например, Хью Джекмана. Или какого-нибудь британца – если бы захотели придать персонажу умудренности и оксфордской образованности. Возможно, Дерека Джекоби.

Вероника время от времени играла с Дереком на протяжении почти сорока лет. Он поддерживал ее за кулисами в тот вечер, когда умерла ее мать, ласково говорил с ней, бормотал что-то ободряющее. А сорок минут спустя они оба, одетые римлянами, стояли перед залом, вмещавшим четыреста восемьдесят зрителей. И как же хорош был Дерек в тот вечер! Она тоже играла превосходно и именно тогда поняла, что может преодолеть на сцене все. Сможет и здесь. Внутренне она уже начала успокаиваться, освобождаться от всех забот, от всех тревог. Она давно научилась чувствовать только то, что разрешала себе чувствовать.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Равшана Куркова: “Я знаю, что обязательно стану мамой” Равшана Куркова: “Я знаю, что обязательно стану мамой”

Несочетаемое гармонично соединилось в Равшане, это завораживает и гипнотизирует

Psychologies
Что не так с сумками хобо Что не так с сумками хобо

Рассказываем, почему термин хобо неуместен в современной модной индустрии

Vogue
Грехи Грехи

Мужчины, которые обеспечили себе место в аду, зарабатывая состояние и признание

Esquire
MAXIM рецензирует «Солнцестояние» — криповый и триповый хоррор о шведских язычниках MAXIM рецензирует «Солнцестояние» — криповый и триповый хоррор о шведских язычниках

Голливуду удалось превратить веселый шведский праздник в замогильную жуть

Maxim
Веское слово Джексона Веское слово Джексона

Разменяв восьмой десяток, Джексон не собирается останавливаться на достигнутом

Esquire
Неудобная правда Неудобная правда

Американец и швед сняли самую честную экранизацию катастрофы на АЭС в Чернобыле

Дилетант
Секта Секта

Дарья Бобылева работает в магазине антикварных книг, а параллельно пишет прозу

Esquire
Игра в догонялки Игра в догонялки

Новый кроссовер Haval почти догнал своих именитых конкурентов

АвтоМир
Кувшин Кувшин

Известность пришла к Алексею Поляринову после перевода «Бесконечной шутки»

Esquire
Сестры и братья вайнеры Сестры и братья вайнеры

Блогеры зарабатывают миллионы на рекламе в Instagram

Forbes
«Сталин» гудлак «Сталин» гудлак

Александр Горбунов о том, почему спасение утопающих – дело рук самих утопающих

Esquire
Модные планы на выходные. 27–28 июля Модные планы на выходные. 27–28 июля

Гаражный рок, джаз, Ксавье Долан и матча

Vogue
Апрель. Жестокий месяц Апрель. Жестокий месяц

Мария Галина редкий для нашей литературы человек

Esquire
Меркурий затягивает петлю Меркурий затягивает петлю

Ретроградный Меркурий: что же это за напасть?

Robb Report
Звездный состав Звездный состав

Узнали у бьюти-экспертов, за какими ингредиентами будущее уходовой косметики

Glamour
Что носят мужчины на Уимблдоне в 2019 году Что носят мужчины на Уимблдоне в 2019 году

Наблюдать с трибун одно из главных теннисных состязаний тоже нужно достойно

GQ
Грозный-2000: не город-герой Грозный-2000: не город-герой

20-летие штурма: реконструкция и новые свидетельства

Русский репортер
Привычка жениться Привычка жениться

В нашей стране один из самых высоких в Европе показателей по количеству браков

Огонёк
Помним, любим, смеемся Помним, любим, смеемся

Кто как смешил нас на протяжении последних десятилетий

Esquire
У оппозиции не вышло начать с чистого листа У оппозиции не вышло начать с чистого листа

Пять вопросов о ситуации с выборами в Мосгордуму

РБК
Советы по секрету Советы по секрету

МВФ порекомендовал России повысить открытость бюджета

РБК
Внутренняя симфония Внутренняя симфония

Как пианист и композитор Даниил Трифонов стал мировой звездой

Forbes
Так ярко, так больно! 5 вопросов накануне курортного романа Так ярко, так больно! 5 вопросов накануне курортного романа

Почему мы так сильно влюбляемся именно в отпуске и почему так трудно отпускаем

Домашний Очаг
Алла Сараева: Нужно ли заменить «Архипелаг ГУЛАГ» Библией в школьной программе Алла Сараева: Нужно ли заменить «Архипелаг ГУЛАГ» Библией в школьной программе

Олег Смолин поддержал инициативу добавить в школьную программу тексты из Библии

СНОБ
Ужас летящий Ужас летящий

В среднем около 30% людей испытывают страх перед полетами на самолете

Вокруг света
Земля ниже ветра Земля ниже ветра

Моё поколение познавало мир, путешествуя вместе с героями книг

Наука и жизнь
Что точно не стоит делать в баре? 7 самых популярных ошибок, которые всех бесят Что точно не стоит делать в баре? 7 самых популярных ошибок, которые всех бесят

Пожалуйста, не делай так в баре

Playboy
Как за каменной стеной. Зачем женщины объединяются в бизнес-сообщества Как за каменной стеной. Зачем женщины объединяются в бизнес-сообщества

Для успешного построения карьеры женщинам нужно строить собственные сообщества

Forbes
«Такой стресс!»: в чем он выражается и как с ним бороться «Такой стресс!»: в чем он выражается и как с ним бороться

Мы часто воспринимаем стресс как нечто привычное

Psychologies
#прохобби: тревел-бизнес и барабаны Александра Гладилина #прохобби: тревел-бизнес и барабаны Александра Гладилина

Генеральный директор «Туту Агентство» рассказал о проектах и тревел-лайфхаках

РБК
Открыть в приложении