О чем успел написать Esquire за все время своего существования

Esquire

Лучшие материалы Esquire с момента его основания

В сентябре 1933 rода на газетные прилавки по всей Америке ложится первый номер Esquire, напечатанный тиражом 100 000 экземпляров.

За 50 центов журнал предлагает окунуться в мир «успешных джентльменов». На обложке заявлены темы: «Литература», «Спорт», «Юмор», «Мода», «Искусство», «Комиксы».

За следующие пять лет корреспонденты Esquire, в число которых входят писатели, нобелевские лауреаты – лучшие умы поколения, от Хемингуэя до Фицджеральда, – станут своими повсюду от кабинетов политиков до гостиных звезд Голливуда, а тираж вырастет до полутора миллионов экземпляров.

В сентябре 2020 года бренду исполняется 87 лет – за этот без малоrо век Эски, круглолицый талисман издания, и eгo читатели узнавали из первых рук о событиях, навсегда изменивших мир.

Продолжая традицию, начатую русским изданием журнала в 2015 rоду, в юбилейном номере мы вспоминаем лучшие материалы Esquire с момента eгo основания.

На следующих страницах мы предлагаем ознакомиться с ними.

1930-е

Арнольд Гингрич, соучредитель и первый главный редактор Esquire, познакомился с Эрнестом Хемингуэем в книжной лавке. Знакомство переросло в многолетнее сотрудничество: Хемингуэй публиковался в журнале с первого номера – писал об охоте, рыбалке или о боксе. Один из его текстов, написанных в Esquire, через 20 лет превратится в повесть «Старик и море» и принесет автору сначала Пулитцеровскую, а затем и Нобелевскую премию. Хемингуэй, Фицджеральд, Стейнбек, Фолкнер – Арнольд Гингрич, которому на момент выхода первого номера Esquire не было и тридцати, собирает в журнале целую плеяду блестящих авторов. Между тем мир, одержимый новыми модными идеологиями, коммунизмом и фашизмом, неуклонно движется к самой разрушительной войне в истории, которую позже назовут Второй мировой.

1936, февраль. The Crack-up

Фрэнсис Скотт Фицджеральд, автор «Великого Гэтсби», чей пик славы к началу 1930-х уже остался позади (он вновь станет популярным после смерти в 1940-м), признается со страниц Esquire, что чувствует себя сломленным, и ищет способ справиться с депрессией и забвением:

«Лет десять назад жизнь во многом была делом личным. От меня требовалось соблюдать баланс между ощущением бесполезности от всего, что я делаю, и пониманием того, что надо продолжать бороться; убежденностью в неизбежности неудачи и стремлением «преуспеть». Если я сам списывал эти терзания на обычные проблемы – бытовые, профессиональные и личные, – то мое эго продолжало парить стрелой, пущенной из небытия в небытие с такой силой, что только гравитации было подвластно опустить ее наконец на землю. На протяжении семнадцати лет, за исключением одного года, когда я позволил себе бездельничать, жизнь повторяла саму себя: рутина день за днем и надежда, что завтра будет лучше. Мне тяжело жилось, но я повторял себе: «К сорока девяти у меня все будет в порядке». Для человека, прожившего такую жизнь, это было пределом мечтаний. И теперь, когда до сорока девяти еще десять лет, я понимаю, что сломался преждевременно…»

Из материала The Crack-up, февраль 1936 года
Записал: F. Scott Fitzgerald

1935, июнь. On Being Shot Again

Эрнест Хемингуэй пишет очерки – из Африки, из Испании, с Кубы. Однажды он сообщает, что случайно прострелил себе ногу, пытаясь убить акулу: «Ваш покорный слуга загарпунил морского хищника и, крепко держа гарпун, выстрелил ему в голову из кольта 22-го калибра. В поднявшейся суете Дос перебрался на нос лодки, чтобы сделать пару снимков, пока ваш покорный слуга дожидался момента, чтобы совершить еще один выстрел, намереваясь прервать мучения акулы и затащить ее на палубу, мы планировали отвезти ее на берег и срезать плавники, но в этот момент гарпун с громким треском сломался и саданул вашего покорного слугу по правой руке, и мгновением позже, устремив свой взор вниз, ваш покорный слуга заметил, что прострелил себе левую ногу. «Вот же гулящая женщина! – воскликнул ваш покорный слуга. – Я ранен!» Боли не было, лишь небольшое отверстие на три дюйма ниже колена, еще одна рваная рана толщиной с большой палец».

Из материала On Being Shot Again, июнь 1935 года
Записал: Ernest Hemingway

1934, февраль. Two Opposing Views of Germany

В Европе тем временем поднимает голову новая сила – нацистская Германия. У Гитлера немало сторонников – и в Германии, и в соседних странах. Война еще далеко, и о новом режиме появляются самые разные мнения. Бывший министр иностранных дел кайзеровской Германии, барон Рихард фон Кюльман, убеждает читателей Esquire, что нацисты преследуют самые светлые намерения и не собираются развязывать войну:

«Начиная от династии Гогенцоллернов, через поколения магнатов, профессоров и инженеров, священников и рабочих, учителей и студентов, вся нация была охвачена волной энтузиазма, на которой, мы верили, она придет в будущее, полное гордости и счастья для них самих и для их любимой страны. Они маршируют и поют, и это создает у неосведомленного наблюдателя ощущение, что они охвачены милитаристскими настроениями. Но это ощущение в корне неверно. Германия не забыла уроки Первой мировой. Страна, потерявшая два миллиона здоровых мужчин в этой войне и вынужденная поддерживать вдвое больше калек и инвалидов до сих пор, едва ли позабудет этот ужасный опыт. От Адольфа Гитлера до обычного прохожего – вы не найдете в Германии никого, кто не был бы уверен: поддержание мира имеет важнейшее значение для восстановления экономики Германии».

Из материала Two Opposing Views of Germany, февраль 1934 года
Записал: Richard Von Kuhlman

1939, март. That Manis My Broth

Ему оппонирует немецкий писатель Томас Манн – в провокационно озаглавленном эссе об Адольфе Гитлере («Этот человек – мой брат») Манн критикует Гитлера, но обнаруживает в нем одержимость и даже одухотворенность, свойственную настоящему художнику:

«Мы не поддерживаем ужасные жертвы, которые сама природа этого человека считает необходимыми. Он выбрал своим инструментом политику – при наличии, как мы знаем, и других способностей, – а политика всегда усиливает производимый человеком эффект. Тем хуже для всех нас, тем хуже для современной Европы, очарованной Гитлером, для которой он – всепобеждающий герой, и где – к счастью или к сожалению – все, что ни происходит, записывают на его счет, и он без всяких затруднений переходит от одного триумфа к другому».

Из материала That Man is My Brother, март 1939 года
Записал: Thomas Mann

1940-е

В 1940-х Esquire становится подчеркнуто легкомысленным, на его страницах – красивые женщины, литература, джаз, модные рестораны и – реже – политическая сатира. Редакцию, кажется, не смущает даже Вторая мировая война, в которую Америка вступает 7 декабря 1941 года в ответ на бомбардировку Перл-Харбора японцами. В репортажах с фронта война представляется опасным, но увлекательным приключением. Свой вклад в борьбу с врагом Esquire вносит, становясь главным поставщиком на фронт пинап-постеров: плакаты с девушками, вкладываемые в каждый номер журнала, украшают штабы, казармы и кабины бомбардировщиков американской армии. «Наши бравые парни готовы биться до последней капли «Эсквайра», – шутят со сцены стендап-комики. Такая слава приносит редакции как выгоду, так и проблемы. С одной стороны, выпускать цветной журнал в военное время – немыслимая роскошь, но Esquire добивается от военной администрации признания пинапа стратегически важным видом искусства – в конце концов, от него напрямую зависит боевой дух солдат. С другой стороны, журнал становится настолько популярным, что поборники нравственности пытаются запретить его рассылку по почте. После долгих разбирательств редакция выигрывает суд.

1943, март. My Crew at Pearl Harbor

Конечно, плакатами дело не ограничивается. Лейтенант флота, выживший в Перл-Харборе, лежа на койке в госпитале, записывает для Esquire свои воспоминания:

«Я увидел в воздухе торпедоносец – мне показалось, это был TBD (Douglas TBD, американский палубный торпедоносец. – Esquire), – он направлялся прямо к линкорам. Под его фюзеляжем блеснула торпеда – это меня слегка удивило, но через мгновение он сбросил ее, и в этот момент у меня екнуло сердце. Снаряд ударил в борт корабля, подняв высоченный, вдвое выше самого линкора, столб воды. На секунду я испытал то же чувство, что переживаешь во время просмотра триллера, – это было захватывающее зрелище. Только все происходило на самом деле». <..> «Я никогда не раздумывал о том, что напишу в завещании, пока не почувствовал, как острые осколки ударяют мне в ногу – в районе колена и лодыжки – так, словно это были не небольшие куски стали, а кувалда. Я устоял только потому, что держался за дверной проем. Я разродился потоком трехэтажной брани, весьма неуместной для воскресного утра, сообщая моим сослуживцам, что такой-разэдакий повредил мою такуюразэдакую ногу. Мое колено переместилось примерно на восемь дюймов от того места, где должно было находиться, застыв под довольно поразительным углом, а сама нога будто упала в обморок и совсем не слушалась. Впрочем, стоит признать – война не заканчивается из-за сломанной ноги, так что я оперся на здоровую и отправился наводить зенитное орудие».

Из материала My Crew at Pearl Harbor, март 1943 года
Записал: лейтенант J. K. Taussig, Jr.

1944, июнь.Why Jap Pilots Take a Beating

Американские пилоты пересказывают читателям журнала детали воздушного боя с японцами (считалось, что японцы – плохие летчики: у них плохое зрение).

«Воздушный бой подходил к концу. Американский Grumman Wildcat и японский Mitsubishi-00 («Зеро») сходились в «ножницы». Матросы, наблюдавшие за сражением с палубы эскадренного миноносца у побережья Новой Гвинеи, трижды задерживали дыхание: «Зеро» трижды лоб в лоб сходился в «Грумманом», но каждый раз японец тянул штурвал на себя и уходил выше. Наконец американскому пилоту удалось сесть своему противнику на хвост, очередь из 50-калиберного пулемета пробила бак японского истребителя и превратила «Зеро» в огненный шар. «Японец упустил возможность столкнуться с «Грумманом» лоб в лоб, – произнес американский офицер. – Хотел бы я, чтобы все американцы, напуганные легендами о японских пилотах-камикадзе, увидели этот бой».

Из материала Why Jap Pilots Take a Beating, июнь 1944 года
Записал: Joseph Wechsberg

1944, январь. Where There’s Life

Звезды Голливуда, которым временно пришлось перевоплотиться в военных пропагандистов, делятся с читателями Esquire историями с фронтовых концертов. Комик Боб Хоуп, знаменитый ведущий оскаровских церемоний, развлекает солдат союзников по всей Европе:

«Как-то вечером Хоуп и его команда беседовали с британским офицером – на его теле была ужасная рана от зенитного снаряда. Англичанин рассказывал, что они потеряли 8000 человек в тунисской кампании, но он никогда не слышал, чтобы кто-то из подданных королевы кричал от боли. «Они просили у нас автографы, – вспоминал Хоуп. – Боже правый, это мы должны просить автографы у них!» Хоуп и его команда обедали с Эйзенхауэром (генерал американской армии, впоследствии президент США. – Esquire). Провели несколько дней с Дулиттлом (Джеймс Дулиттл, американский летчик, генерал-майор, герой США. – Esquire). На Сицилии они встретились с генералом Паттоном, остановившимся в летнем дворце короля Виктора Эммануила: старый вояка примерял трофейные каски и показывал сувениры, которые собирался отвезти домой и подарить своим племянникам. На Сицилии команда Хоупа дала свой самый большой концерт – они выступали перед 19 тысячами солдат, только что вернувшимися с передовой, пока небо над ними патрулировали истребители».

Из материала Where There’s Life, январь 1944 года
Записал: Sidney Caroll

1943, декабрь. Jack Benny Over Berlin

На войне работают почти все голливудские звезды – а Esquire публикует репортажи о военных радиостанциях, где любимые песни заказывают летчики-истребители.

«Список актеров и актрис, работающих на радио в эти дни, можно читать как свежий номер голливудского издания Who’s Who: Кларк Гейбл, Марлен Дитрих, Гэри Купер, Кэри Грант и многие другие – целая плеяда звезд, на которых не хватило бы денег и у самого богатого спонсора. Эдвард Арнольд (популярный в 1940-х американский актер. – Esquire) ведет прямую радиотрансляцию: «Мы не собираемся тебе ничего впаривать, братишка. Просто разнеси на куски какую-нибудь «Штуку» или «Мицубиси» и черкани нам письмецо – какую песню ты хотел бы услышать». Мальчишки собирают обломки сбитых немецких и японских самолетов с тем же рвением, с каким до войны коллекционировали марки. Отдел почты на радиостанции выглядит как нацистский аэродром, по которому прошелся бомбардировщик».

Из материала Jack Benny Over Berlin, декабрь 1943 года
Записал: John Reddy

1945, август. The White Man Cometh

К концу войны корреспонденты Esquire оказываются везде – от богом забытых тихоокеанских островов, где изучают культурное влияние американского флота на местных дикарей…

«Я прибыл на атолл в шестистах милях от края света. Инженеры союзников построили здесь взлетную полосу, которая использовалась ВВС как пересадочная станция между двумя важными точками на карте войны. На одном из островов я познакомился с А-Фу, самоанцем китайского происхождения, держащим здесь магазинчик. Он обрадовался, встретив американца, заявил, что обожает английский язык, хотя ему редко выпадает шанс на нем поговорить. Мы сели выпить по чашечке чая и побеседовать, потом А-Фу позвал трех своих дочерей и познакомил нас. «Я назвал их американскими именами», – похвастался он. Я записал их «американские имена», а затем попросил моего собеседника проверить, правильно ли. Его дочерей звали «Безмерно» (Immencely), «Радостная» (Jolly), «Дар» (Donation).

Из материала The White Man Cometh, август 1945 года
Записал: Sidney Caroll

1948, август. Paris of the Balkans

…до Будапешта, еще не оправившегося от пережитых артобстрелов и бомбежек, – но и среди руин там кипит ночная жизнь. Пятиминутный путеводитель по кафе и клубам становится интереснее, если война в окрестностях закончилась будто пять минут назад:

«Официанты популярного заведения Casanova Kavehaz, расположенного на улице Kossuth Lajos, охотнее предложат вам блондинку, чем бутылку токайского вина. Привлекательные девушки-бармены восхищают посетителей своим непрофессионализмом. Некоторые (немногие) девушки в кафе занимаются любовью за деньги. Но почти невозможно отличить профессионалок среди девушек, которые пришли в Kavehaz в поисках приключений на одну ночь».

Из материала Paris of the Balkans, август 1948 года
Записал: R. Michael

1946, август. The Diligent Duke of Ellington

С неменьшим восторгом Esquire пишет о джазе: Дюка Эллингтона на страницах журнала превозносят почти так же, как генерала Паттона:

«В конце концов Эллингтон признает: существует пусть небольшая, но вполне реальная возможность обрести бессмертие через искусство. «Это так, – говорит он. – История знает множество прекрасных песен и серьезных композиций, которые звучали на каждом углу, пока не были забыты. Возможно, существовало куда больше гениальных композиторов, Бахов, Бетховенов, Брамсов, но мы никогда о них не узнаем. Их музыка была утеряна. Лет через двести люди могут и не вспомнить меня. Но шанс на бессмертие есть. Как и в игре в кости есть шанс выбросить пять шестерок подряд».

Из материала The Diligent Duke of Ellington, август 1946 года
Записал: Harry Hess

1950-е

В 1950-е журнал Esquire вместе со всей Америкой наблюдает рождение нового, послевоенного мира – той реальности, в которой мы жили до недавних пор: мира всесильного Голливуда, всепроникающей рекламы и молодежных субкультур. Происходящее комментируют со страниц журнала пророки этого поколения: голливудские звезды, битники, философы-экзистенциалисты и иконы феминизма.

Намерения и настроения своего поколения по просьбе Esquire комментирует Джек Керуак, один из главных писателей эпохи:

«Бит-поколение – это видение, которое нам с Джоном Холмсом (писатель, автор «Марш!» – первого романа поколения битников. – Esquire), а также Алленом Гинзбергом явилось еще в конце 1940-х. Поколение безумных, просвещенных бунтарей, внезапно воспрявших и отправившихся колесить по всей Америке; любопытных, не знающих покоя и путешествующих автостопом, блаженных оборванцев. Видение, навеянное словом Beat и тем, как оно звучало на Таймс-сквер и в Виллидж, в других городах и пригородах послевоенной Америки – beat («бить», «побитый». – Esquire) – в смысле «упавшие», «выбитые из колеи», но полные убеждений. Слово «битник» никогда не имело значения «несовершеннолетний правонарушитель». Оно означало «личность со своим взглядом на духовность; личность, поневоле ставшая одиночкой. Герои подполья, нашедшие в себе силы отвернуться от «машины свободы» Запада, употребляющие наркотики, ищущие озарения, испытывающие «расстройство чувств» (отсылка к поэту Артюру Рембо. – Esquire), говорящие на странном языке, бедные и веселые, предсказывающие будущее американской культуры».

Из материала The Philosophy of the Beat Generation, март 1958 года
Записал: Jack Kerouac

1953, декабрь. The Spirit of Algiers

Ему вторит Альбер Камю, идол разочарованной французской молодежи: его путеводитель по Алжиру неожиданно превращается сначала в меланхолическое рассуждение о молодости, а затем и вовсе в философское эссе:

«Признак молодости – очаровательное стремление стать счастливым, не заплатив за это горькую цену. Но прежде всего – это жадное желание жить, которое молодежь так легко растрачивает. В Белкорте, как и в Баб-эль-Уэде, женятся рано. Рано выходят на работу, и к десяти годам у мальчишек уже жизненный опыт взрослого мужчины. К тридцати годам местные уже разыграли все свои карты, они спокойно ожидают своего конца в окружении жен и детей. Их счастье было коротким и беспощадным – так же, как их жизнь. Эти люди рождаются в стране, которая отбирает все, что успела дать. И короткая жизнь наполняется великими страстями. Здесь жизнь не строят, ее прожигают. Поэтому никто не задумывается о созерцании или о том, чтобы стать лучше»

Из материала The Spirit of Algiers, декабрь 1953 года
Записал: Albert Camus

1958, октябрь. The Death of James Dean

В 1955-м погибает Джеймс Дин, к тому моменту превратившийся в первую икону контркультуры. О нем и о поколении молодых бунтарей, которое он вдохновил, пишет для Esquire известный американский литератор Джон Дос Пассос:

«Холлистер, Калифорния. Свора байкеров прибыла сегодня в этот тихий калифорнийский городок: они колотили окна, сбивали дорожные знаки, устраивали погромы в барах, и испуганные местные жители попрятались по домам. «Я очень серьезный и впечатлительный маленький дьявол, – журналы цитируют Джеймса Дина. – Настолько неловкий и напряженный, что не понимаю, как люди могут находиться со мной в одной комнате. Я бы сам себя не вынес». Подростки одобряют: «Все, что он говорил, круто». Дайтона-Бич, Флорида: В город прибыли бойцы национальной гвардии, чтобы помочь полиции подавить бунт подростков. Бунтари не обращают внимания на требования властей и громят бизнес-квартал, расположенный неподалеку от пляжа, в течение четырех часов. Погромы начались после того, как полицейские запретили устраивать здесь гонки. Но вместо того чтобы разойтись, бунтари порезали шины на двух полицейских машинах и начали бросать в них камнями. По-видимому, они считают, что одного подростка задержали, и скандируют: «Отпустите его! Отпустите его!».

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Евгений Евтушенко Евгений Евтушенко

Правила жизни Евгения Евтушенко

Esquire
Спасём мир от нечисти: лучшие игры про зомби на ПК Спасём мир от нечисти: лучшие игры про зомби на ПК

Лучшие игры про нежить последних лет

CHIP
2007 год 2007 год

Выбор преемника, столица против провинции, «замкадье» и Мюнхенская речь Путина

Esquire
Эффект Казимира позволил управлять мельчайшими объектами Эффект Казимира позволил управлять мельчайшими объектами

Физики использовали эффект Казимира для удержания и перемещения тонкой мембраны

N+1
Будет больно Будет больно

Я живу на три города – так вышло. В каждом у меня по женщине

Esquire
Разрывы в ДНК спровоцировали перепрограммирование клеток мха в стволовые Разрывы в ДНК спровоцировали перепрограммирование клеток мха в стволовые

Клетки мха превратились в стволовые после геномных повреждений

N+1
Ронан Варвар Ронан Варвар

Откровения Ронана Фэрроу, чья статья разрушила карьеру Харви Вайнштейна

Esquire
Пойти по дорогам Ломоносова: как в Архангельской области развивают деревенский туризм Пойти по дорогам Ломоносова: как в Архангельской области развивают деревенский туризм

Как на русском севере создают аналог паломнической тропы святого Иакова

Forbes
Владимир Сорокин Владимир Сорокин

Правила жизни Владимира Сорокина

Esquire
Что такое Янардаг, «огненная гора»? Что такое Янардаг, «огненная гора»?

В Азербайджане можно увидеть холм, который никогда не перестает гореть

National Geographic
Сергей Мавроди Сергей Мавроди

Правила жизни Сергея Мавроди

Esquire
На дне морском На дне морском

Хвалынск — маленький город на великой реке

Огонёк
Явления – народу Явления – народу

В канонической фантастике 2010-е считались далеким будущим

Esquire
Навстречу своим кошмарам Навстречу своим кошмарам

Каждый из нас видел страшный сон хоть раз в жизни

Psychologies
Вечный Олег Вечный Олег

Олег Меньшиков рассказал, почему думает о смерти, хотя умирать не собирается

Esquire
Почему мы сомневаемся в себе и что с этим делать Почему мы сомневаемся в себе и что с этим делать

Как вернуть веру в себя?

РБК
Глава 4: Наследие Глава 4: Наследие

– Мальчик, ты не понял. Водочки нам принеси, мы домой летим!

Esquire
Ретинол: что нужно знать о звезде бьюти-рынка и БАДов Ретинол: что нужно знать о звезде бьюти-рынка и БАДов

Собрали важные факты про ретинол, а если по-научному — про ретиноиды

РБК
Эдди Мерфи Эдди Мерфи

Правила жизни актера Эдди Мерфи

Esquire
Древняя рептилия с невероятно длинной шеей оказалась морским хищником Древняя рептилия с невероятно длинной шеей оказалась морским хищником

Вымершая рептилия могла использовать свою длинную шею, чтобы устраивать засады

National Geographic
Павел Дуров Павел Дуров

Правила жизни Павла Дурова

Esquire
Как реклама сделала из «стыдного» товара новую индустрию: Scott Paper Company и продвижение туалетной бумаги Как реклама сделала из «стыдного» товара новую индустрию: Scott Paper Company и продвижение туалетной бумаги

Заставить мир и платить за туалетную бумагу было сложно

VC.RU
Канье Уэст Канье Уэст

Канье Уэст – гений, опередивший свое время, или император поп-культуры?

Esquire
Вулканический остров переплыл океан и добрался до Австралии Вулканический остров переплыл океан и добрался до Австралии

Неисповедимы пути, которыми разные земные экосистемы могут пересечься

National Geographic
Ход Козыревым Ход Козыревым

Почему Михаил Козырев не может гордиться своим культовым саундтреком к «Брату 2»

Esquire
7 способов выбраться из долговой ямы 7 способов выбраться из долговой ямы

В поиске быстрых решений люди берут кредиты, которые множатся и тянут на дно

Psychologies
Эдуард Лимонов Эдуард Лимонов

Правила жизни Эдуарда Лимонова

Esquire
Тротиловый эквивалент: крупнейшие техногенные катастрофы в истории Тротиловый эквивалент: крупнейшие техногенные катастрофы в истории

Мощнейшие не ядерные взрывы в мирное время и их последствия

Популярная механика
Греческая безвыходная Греческая безвыходная

Наблюдения за человечеством, записанные в литературной форме

Esquire
Редкий распад К-мезона ограничил Новую физику Редкий распад К-мезона ограничил Новую физику

Физикам удалось зарегистрировать 17 редких распадов каона на пион

N+1
Открыть в приложении