Мир нуждается в «новой утопии»

Российские и французские низы говорят о типичных проблемах отверженных

ЭкспертОбщество

Мир нуждается в «новой утопии»

Российские и французские низы говорят на одном языке о типичных проблемах отверженных, считает франко-российский социолог Карин Клеман. Атомизация общества в прошлом, люди снова «начинают общаться»

Александр Механик, Петр Скоробогатый

Социолог Карин Клеман. Фото: Александр Забрин

Современный мир находится в состоянии «ломки». Массовые протесты и кризисные явления, как экономические, так и политические, охватили многие страны на разных континентах. По мнению ряда социологов и экономистов, они связаны как с экономическими проблемами, тянущимися со времен кризиса 2008 года, так и с новым обликом капитализма, который стал результатом неолиберальных реформ, затронувших практически весь мир. Частью этих протестов стало и движение «желтых жилетов» во Франции.

Карин Клеман — известный франко-российский социолог, скорее даже просто российский, ведь она двадцать лет, практически со студенческой скамьи, прожила в России, занимаясь изучением российского общества, особенно протестного движения на низовом уровне — предприятий и «дворов» — и участвуя в ее общественной жизни. «Эксперт» тоже неоднократно обращался к ней за комментариями о причинах этих протестов (см., например, «Идеология общественной борьбы», № 6 за 2008 год).

Вернувшись несколько лет назад во Францию и столкнувшись с движением «желтых жилетов», она обнаружила разительное сходство между образом мыслей «жилетов» и представителей российских «низших» классов, которые она, собственно, и изучала все годы своего пребывания в России. Об этом она собиралась рассказать на научной конференции в Институте социологии РАН, но была остановлена по прилете в Москву. Ей объявили о запрете въезда в страну на основании п. 1 ч. 1. ст. 27 ФЗ-114 «в целях обеспечения обороноспособности или безопасности государства, либо общественного порядка, либо защиты здоровья населения». Мы планировали взять интервью у Карин еще до этого печального сообщения и не отказались от него. Но начали с вопроса о том, как она сама для себя объясняет реакцию силовиков.

— Я в недоумении, потому что не ожидала этого никак. Я уже лет десять сама не занимаюсь политическим активизмом. Но, может, вспомнили об этом. Непонятно, почему сейчас. Тем более что в апреле я уже приезжала. Последние десять лет я занимаюсь только наукой, но, возможно, с точки зрения властей, темами, которые их не устраивают: это общественные движения, это причины, которые побуждает людей к тому, чтобы протестовать, выйти на улицу или просто самоорганизоваться, это проблемы солидарности. Причем в первую очередь речь идет о людях физического труда. Я бы сказала, о тяжело работающих, о низах общества. Может, это расценили как повод критиковать систему.

«Ватники» и «жилеты»

— А о чем вы собирались рассказать на конференции?

 Я предполагала провести параллели между французскими «желтыми жилетами» и российскими «ватниками», как я их называю, иронично употребляя презрительный ярлык, который изобретен «интеллигенцией» по отношению к простому народу. Я последнее время ими занимаюсь больше всего. То есть бедными, работающими людьми из регионов. Которые еле-еле, так же как и французские «жилеты», сводят концы с концами. Но тем не менее пытаются добиться улучшения своего положения.

— Как вы вышли на эту тему? 

— Когда я вернулась во Францию, она для меня оказалась новой, неизученной страной. И когда началось движение «желтых жилетов», я хотела понять, что происходит. Я стала ходить на субботние демонстрации, которые проходили в Париже, и ездила в свой родной регион Лотарингию на северо-востоке Франции, где до сих пор живут мои родственники. А там обосновались очень многие лагеря «желтых жилетов». Практически во всех регионах они строят, я бы назвала это по-русски сарайчики, на круговых развязках автомобильных дорог. В тех местах, где они вышли на дороги и блокировали их год назад. Они их строили, чтобы общаться и переночевать. Временами их сносят, но очень часто «жилеты» их восстанавливают.

Так вот, когда я пришла на место подобного «городка» в Лотарингии и стала общаться с его жителями, мне сразу показалось, что я уже слышала где-то то, о чем они говорят. А точнее, в России, особенно когда я проводила последнее мое исследование в шести регионах в 2017–2018 годах. Я разговаривала с людьми разных демографических профилей, но в основном это был все же нижний слой общества. То, что называется «обычные люди».

— А что вы тогда исследовали?

— Темой моего исследования было, я бы сказала, повседневное национальное чувство. То есть то, как люди относятся к большой родине или малой родине, насколько сильно у них чувство национальной принадлежности. Мы с коллегами провели 237 углубленных интервью, разговаривали о текущей жизни. И я была поражена.

Я поняла, какие глубокие перемены произошли в сознании людей за последние годы. Во всяком случае, по сравнению с тем, что я наблюдала в девяностые годы. Люди, особенно из нижнего слоя общества, уже значительно более четко осмысливают, в каком обществе они живут, какие существуют общественные проблемы, кто в этом виноват. Это оказались очень критически мыслящие люди. Совершенно очевидно стало, что главный вопрос для них — это, конечно же, социальное неравенство. Они стали четко это осознавать, поскольку, в отличие от девяностых, снова стали доверять своему повседневному жизненному опыту.

Хотя, опять-таки в отличие от девяностых, все люди уже работают и получают зарплату, даже пенсионеры, но все так же им не хватает денег на нормальную жизнь, особенно сейчас, после кризиса 2014 года. И этот дискурс очень сильно резонировал у меня с тем, что я услышала во Франции.

Кроме того, есть еще другая схожесть — осознание перемен, происходящих под влиянием неолиберальных реформ. Во Франции это было менее остро, чем в России. Они у нас шли более мягко, еще с восьмидесятых годов, более тихо и медленно, гораздо медленнее, чем в России, но шли. Люди постепенно теряли в правах, теряли стабильность, сложнее стало находить стабильную работу. Терялась покупательная способность. И они видели, особенно в регионах, как потихонечку ликвидируется социальная инфраструктура вокруг них.

В итоге многие из них стали ощущать себя потерянными и одинокими. Они винили себя в своих проблемах и переживали из-за этого. Они винили себя, что недостаточно работают, недостаточно приспособлены, недостаточно успешны, не прилагают достаточно усилий для преодоления своих трудностей. И они стыдились своего положения. Это то, что они сами рассказывают. Но когда в ноябре прошлого года они вышли и увидели, как много таких же людей, как они, и все эти люди переживают подобный жизненный опыт, то они осознали, что проблема не в каждом из них, а в системе. А раз нас так много, значит, мы что-то можем сделать. А раз проблема не в них, значит, несмотря ни на что, они достойные люди. И они почувствовали взаимное уважение. И захотели как-то обосноваться. Поэтому начали устанавливать лагеря, о которых я сказала, практически везде во Франции, где они могли тесно и постоянно общаться и расти, я бы сказала, как политический субъект.

Люди стали общаться

— В России во время шоковой реформы в девяностые годы случилось то же самое, но значительно сильнее. Реформы очень ударили по людям. Особенно по низам общества, по рабочим. И они тоже полностью растерялись. Они потеряли социальные ориентиры, понимание того, в какой стране живут. Теряли работу или шли на работу, где им не платили зарплату. Некоторые спились, но мало кто смог с этим что-то сделать. Произошла очень сильная общественная атомизация. Как мне говорили рабочие, когда я ходила по заводам, «мы каждый сам по себе». И была жесткая конкуренция за лучшие места. И, соответственно, очень слабая солидарность за пределом узкого круга «своих». А сейчас не только я замечаю, но и другие антропологи и социологи, которые занимаются рабочими в России, что социальные связи возобновляются.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Аресты есть, ясности нет Аресты есть, ясности нет

Расследование убийства журналиста Павла Шеремета продолжается

Огонёк
Диана Арбенина: «Самый веселый новогодний концерт мы дали для подвыпившей дамы» Диана Арбенина: «Самый веселый новогодний концерт мы дали для подвыпившей дамы»

Диана Арбенина – о том, что делает жизнь женщины максимально осмысленной

Cosmopolitan
Забытые права забытого человека Забытые права забытого человека

В России может произойти обновление дискурса прав человека и их переосмысление

Эксперт
Пошли в баню! Пошли в баню!

В холодный зимний день баня или сауна – особое удовольствие

Лиза
100 самых сексуальных женщин страны: 52-1 100 самых сексуальных женщин страны: 52-1

Итоговый рейтинг «100 самых сексуальных женщин страны – 2019»

Maxim
10 лучших сериалов про вампиров: выбор Esquire 10 лучших сериалов про вампиров: выбор Esquire

Собрали 10 очень непохожих друг на друга сериалов о вампирах

Esquire
Вернись к «Соренто»: кроссовер здорового человека Вернись к «Соренто»: кроссовер здорового человека

Пройдет пару лет и мы будем говорить, что так теперь не делают...

Maxim
Стой, кто идет? Стой, кто идет?

Бориса Щербакова преследовала милиция

StarHit
Любовь в эпоху Tinder... Любовь в эпоху Tinder...

На "рынке свиданий": о настоящем и будущем секса, полиамории и безопасности

Elle
Дело наживное Дело наживное

Почему в современном мире услуги личных тренеров могут стоить вам жизни

GQ
Ресторатор Антон Винер — о том, как построить бизнес за границей Ресторатор Антон Винер — о том, как построить бизнес за границей

Антон Винер раскрывает секреты завоевания зарубежного ресторанного рынка

РБК
Бремя первых: какие роботы использовались в Чернобыле Бремя первых: какие роботы использовались в Чернобыле

Сериал «Чернобыль» уверенно расположился на вершинах всех возможных рейтингов

Популярная механика
Как «Звездные войны» окончательно превратились в кино для миллениалов Как «Звездные войны» окончательно превратились в кино для миллениалов

Все стало стерильным, даже на темной стороне не осталось истинных злодеев

GQ
Любовница Ватикана Любовница Ватикана

Картина считалась утерянной почти три столетия

Караван историй
Отпусти и забудь Отпусти и забудь

Не пора ли провести новогоднюю «генеральную уборку» – и избавиться от лишнего?

Лиза
KPI для регионов KPI для регионов

С каждым годом конкуренция между субъектами РФ становится всё острее

РБК
Анна Пескова: «Дочке рано смотреть фильмы с моим участием» Анна Пескова: «Дочке рано смотреть фильмы с моим участием»

Звезда сериала «Тест на беременность» о родстве с пресс-секретарем президента

StarHit
Одна вокруг света. Знаменитое сирийское мороженое Одна вокруг света. Знаменитое сирийское мороженое

Встреча с соотечественницей в Дамаске, самый древний город, мечеть Омейядов

Forbes
Мягкая сила Мягкая сила

Светлана Ходченкова не только великолепная актриса

OK!
Чудеса, да и только! 7 самых крутых и современных изобретений для женщин Чудеса, да и только! 7 самых крутых и современных изобретений для женщин

На самом деле будущее близко — оно уже здесь. Интересные женские стартапы

Cosmopolitan
Жизнь растений. Автобиография девушки, влюбленной в науку Жизнь растений. Автобиография девушки, влюбленной в науку

Отрывок из книги «Девушка из лаборатории: История о деревьях, науке и любви»

Forbes
Неуверенность в лучшем. Почему власть и народ по-разному чувствуют реальность Неуверенность в лучшем. Почему власть и народ по-разному чувствуют реальность

В Кремле не уверены, что народ ощущает реальные перемены к лучшему

СНОБ
Квартира с графичным интерьером, 40 м² Квартира с графичным интерьером, 40 м²

Интерьер этой квартиры отражает образ и характер своей сдержанной хозяйки

AD
Где смотреть фильмы, которые не попадают в массовый прокат? Где смотреть фильмы, которые не попадают в массовый прокат?

Советуем ходить на кинофестивали и рассказываем про самые заметные смотры

GQ
Кофе и вино — разрешаем. Открытия 2019 года, которые сделали нашу жизнь приятнее Кофе и вино — разрешаем. Открытия 2019 года, которые сделали нашу жизнь приятнее

Самые интересные исследования и новости науки

Forbes
1997 год 1997 год

Крупный бизнес тем временем продолжает делить оставшиеся государственные активы

Esquire
Йод: жжёт, разгоняет облака и выявляет некачественный мёд Йод: жжёт, разгоняет облака и выявляет некачественный мёд

Этот химический элемент сопровождает нас практически с рождения

Наука и жизнь
На Цветном бульваре На Цветном бульваре

Интерьер, который создавался под стать месту и виду

SALON-Interior
Кто оплатит качество жизни Кто оплатит качество жизни

Для бизнеса опора на социум и экологию — это вопрос долгосрочной стратегии

Эксперт
Мое тело — мое дело. Как порноидустрия лишает людей приватности Мое тело — мое дело. Как порноидустрия лишает людей приватности

Джессика Стоядинович знает все об обратной стороне создания кино для взрослых

Forbes
Открыть в приложении